Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Category:

История про то, что два раза не вставать

История про псевдоидеологизацию



Слово, соглашусь я, неловкое.
Но к порнографическим фильмам часто предъявлялись претензии политического свойства.
Действительно, некоторые из них сюжетно изображали какого-нибудь советского тирана, который пользовал свой гарем, не снимая мундира со звёздами.
Это явление, которое я бы назвал неловким словом «псевдоидеологизация». К нему, например, относится мнение о том, что порнографические фильмы могут быть идеологичны постольку, поскольку в них на женщину надета буденовка и тому подобное.
Это совершенно неверно.
Порнография имеет свою идеологию, но она заключается совсем не в этом, а в точном удовлетворении явных, и особенно неявных желаний потребителя. Все фильмы массовой культуры, ровно этим же занимаются и интернациональны.
В силу ряда обстоятельств мне пришлось ездить по разным воинским частям, и оказалось, что там было полно изображений Рембо и прочих мускулов, обвешанных пулемётными лентами. При этом владельцы этих постеров вполне отчаянно воевали сперва в чужих горах, а потом в отечественных. Я много говорил с ними (не с постерами, а с владельцами), и уяснил, что они себя с идентифицируют с мускулистым американцем итальянского происхождения, но американского солдата вполне считают врагом. Кстати, очень похожие истории были в Сербии и Ираке - государствах светских и допускавших к себе американские боевики в товарных количествах. Если когда-то и воспитывается эмпатия через кинопродукцию, то она крайне незначительна. Притом, обратного процесса вовсе нет (и Голливуд оттого зовётся наиболее совершенным оружием – по крайней мере, на своей территории.)
Но порнография, меж тем, действительно имеет сакральный аспект.
Есть в ней и мотив удовлетворения возбуждения – контакт с чем-то необычным, вроде девушки в будёновке. Она податлива, и это имеет особый вкус.
Но дело не в политике – чёрные фуражки и высокие сапоги были прежде мундиров по выкройкам Хьюго Босса. Будут и впредь.
Тут страдания и пёзды – если кто не понимает.
Ну и тема лёгкого необременительного для зрителей насилия – тоже.
Был в своё время знаменитый фильм, вернее, серия фильмов про сексуальную охранницу сперва нацистских, а потом советских лагерей Ильзу...
Да, собственно, вот старые заметки по этому поводу.

«...Расстёгиваю я на товарище майоре китель».


Есть особый жанр, в кинематографической порнографии стоящий особняком. (Жанров вообще в ней множество, потому что порнография не раздел кино или литературы, а сфера, включающая в себя именно что все желания человека – оттого в ней есть и некрофилия, и скотоложество, и детский раздел, и снафф – документированное реальное убийство и проч., и проч.)
Но есть и вполне мягкие, пограничные образцы – скажем, сексплуатация (sexploitation).
Как-то я посмотрел удивительный канадский фильм Ilsa, Tigress of Siberia (1977). Я-то слышал об этой Ильзе, когда она ещё в SS была (Там был фильм «Ильза, волчица СС», потом что-то про гарем, и, наконец, последний фильм из четырёх рассказывал о приключениях Ильзы в Латинской Америке). Этот снимал неизвестный никому Жан ЛеФлер. Что показательно, Дайана Торн (Dyanne Thorne) которая там играет потом получила Ph.D. по Comparative religion. Говорят, под конец жизни (она, впрочем, жива, эта актриса, ей чуть за семьдесят, и, говорят, она увлеклась проповедями и религиозным просвещением).
Но дело даже не в этом. Фильмы, ставшие как бы классикой, да что там, классикой жанра sexploitation и WIP (Women In Prison) в деталях оказываются скромнее «Греческой смоковницы».
Ну ладно, многие это дело видели, а тем, кто не видел, я расскажу.
Начинается всё в Сибири. По Сибири бежит зек, а за ним гонятся два вохровца, одетые как участники Пугачёвского бунта. Шапки высокие, косматые, сами тоже косматые, да и лошади косматые. Всё с начёсом. Вооружены вохровцы пиками.
Но зек убегает, и только, было, переводя дыхание в подлеске, обрадовался успеху предприятия, как его проткнули пикой. Причём не собственно вохровцы, а тётенька-полковник.
Забегая вперёд, я скажу, что о званиях тут судить очень сложно, потому что все носят на плечах узенькие красные погоны с одной ефрейторской лычкой. Товарищ полковник одета в бриджи, казакин и песцовую шапку с огромной красной звездой. Она любила конный строй, и бранный звон литавр, и клики пред бунчуком и булавой, в общем как-то так. Ну, натурально, проткнутого зека несут на палке обратно в лагерь – так, как обычно изображают туземцев, волокущих путешественников на скромный деревенский ужин в качестве наполнителя для котла.
Да и то верно – по возвращении тётенька полковник-ефрейтор говорит: «У меня Саша ещё не кормлена».
Зеку расшибают голову и сливают кровь в клетку большой амурской тигрицы. Я сразу догадался, кто эта Саша, сразу, честное слово!
Правда, зачем её так кормить – жидкое на первое, а на второе – всё остальное, непонятно, но это только начало.
С чувством исполненного долга охрана начинает праздновать в своей избе с полосатыми половиками, занавесочками и зеркалом, спизженным из барской усадьбы в Центральной России. Ну, ладно – позаимствованным из реквизита к «Егению Онегину». Двое охранников играют на балалайках, товарищ полковник пляшет под «Дорогой лунною...» (кстати, неплохо пляшет), и отчего-то называет своих подчинённых казаками (тут я понял, что имел в виду немецкий генерал из другого фильма под пархатыми большевистскими казаками). Потом начинается битва за тело комиссарское – подчинённые казаки дерутся по двое, и победители идут спать с товарищем полковником, а проигравшие – обжиматься с обслугой, двумя симпатичными девками в гимнастёрках времён Гражданской войны. (Пархатые казаки перепились, и вольнонаёмным девушкам пришлось обслуживать себя самим).
Долго ли, коротко ли, в лагерь на санях привозят этап – четыре человека. Вместо указателя там свежезамороженный зека стоит на повороте и обледенелой рукой указывает: хозяйство Семибабы здесь. Впрочем, «семибаба» это из другого тоталитарного фильма. Этап небольшой, и все новоприбывшие одеты в специальную форму (удивительно похожи на современных хипстеров, чтобы ни означало это слово). Вот они заезжают под вывеску «ГУЛАГ №14», и – тю! – полковница с ними начинает знакомиться.
– Вот ты, – говорит она. – Сын генерала Зирова? (В аннотации сообщают, что это всё же генерал Жиров, но у меня звук слабый, и я сначала решил, что это игра слов от «Нулевой»). Какой-то юноша говорит, что да, но ни он, ни папа ни в чём не виноваты.
– Ага! Тебя осудили на шесть месяцев, а сейчас своей непокорностью ты увеличил себе срок на три месяца. (Тут я начал хрюкать, но быстро опомнился. Какими красками заиграл бы фильм с настоящими сроками!).
Следующим зеком оказался «политический мыслитель» Андрей Чекурин (Andrei Chikurin по версии IMDb).
– Ага, – говорит ему полковница, – сейчас мы будем тебя ломать, политический мыслитель Чекурин.
И правда, полковница приходит к нему и показывает политическому мыслителю сиськи. Для того, чтобы он эти сиськи без спросу не мацал, его, правда, привязали к электрическому стулу. Увидев, что с сиськами не выгорело, полковница ушла наблюдать фольклорную забаву русских людей – армрестлинг с двумя циркулярными пилами. Удивительный станок, кстати, я всё думал, можно ли его для какого-нибудь настоящего столярного дела приспособить.
А политическим мыслителем занялся противный старичок (видимо, лагерный врач-вредитель). Начал тыкать пальцем в портрет Сталина на стене:
– Кто это?
Политический мыслитель хочет было им сказать, что только полный идиот в этой стране не знает кто это на картинке, но пересиливает себя и говорит:
– Это палач и убийца.
Ну его, натурально, током и шарахнули. И так сорок раз, граждане судьи. Я всё думал, что этот Чекурин потом будет бормотать «Я – К-к-кротов!», и вообще всё в своей жизни перепутает, но нет – лишь однажды он сбился, когда этот чекист-психиатр начал ему подсказывать «Это – отец...»
Политический мыслитель повторил было за ним: «Это отец...» Но собрался и продолжил: «…Всех злодеяний на земле».
Ну и опять к нему пришёл Никола Тесла.
Происходит это в другом углу всё той же избы, а в лагере идёт обычная лагерная жизнь – кто-то из зека заболел гриппом, и его привязали к странной конструкции над прорубью и стали макать до полного выздоровления. И, что интересно – макнут ногами вниз, а вытащат уже вниз головой. Гудини какой-то советский, даром что простуженный. (Как кстати, пишет молодёжь на форуме винтажного кино – «Атмосфера ГУЛАГа очень реалистична»).
Наконец, сибирским чекистам это надоело (или они на электрический счётчик взглянули и в ужас пришли), и решили они не выпендриваться, а просто накормить политическим мыслителем тигрицу Сашу.
Саше-то ведь всё равно, как её обед относится к товарищу Сталину. Сказано – сделано, кинули политического мыслителя в клетку, но тут прискакал нарочный из города и говорит: «Сталин умер, а к нам едет сам генерал Зиров с инспекцией, чисто ревизор».
– План «Б», всех убить, сжечь в бараках! – кричит ефрейторская полковница, и тут начинается форменный бардак в сумасшедшем доме. Зеки бегают взад-вперёд на фоне табличек «Баррак №6» (через два «р», разумеется), вохровцы в них стреляют, они обратно мочат вохровцев, пархатые казаки отчего-то стреляют во всех, мудро исповедуя принцип легата Арнольда-Амальрика. Воспользовавшись суматохой сын генерала Зирова кинул политическому мыслителю совковую лопату. Я сразу понял, что теперь-то Чекурин спасён! И точно, забил политический мыслитель тигрицу лопатой, даже не поцарапался. Только сына генерала Зирова всё же застрелили, когда он лопатой кидался.
Всё сгорело, главные негодяи сбежали и политический мыслитель тупо озирается на пепелище. Что делать – непонятно, и очевидно, что орден Андрея Первозванного дадут ему не скоро.
Тут всем показывают заставку «Монреаль, 1977».
Типа, прошло четверть века. В Монреале русские сыграли вничью с канадскими хоккеистами, и ужасно этому радуются (Я подозреваю, что тут у канадцев-кинематографистов были какие-то комплексы). Однако двое из пятёрки Харламова хотят перед отлётом потрахаться.
– Начальник, – говорят они. – Ну как же, побывать в Америке и не выебать американку? Что пацанам рассказывать будем?! Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
И, к моему удивлению, оказывается, что за ними надзирает всё тот же политический мыслитель Чекурин. Я всегда подозревал это в диссидентах: сначала сидит за идеалы, а потом превращается в спортсмена в штатском. Итак, хоккеисты уламывают своего начальника и втроём идут в бордель (Я не поленился и поглядел сопровождающую информацию на торрентах и обнаружил прекрасное: «Волей случая хоккеисты оказываются в борделе...» Волею случая! Вот как!»). Правда, в борделе бывший политический мыслитель сидит в углу и читает газету, делая вид, что всё происходящее вокруг его не касается.
Однако на мониторе его видит хозяйка борделя – конечно, та самая Ильза, бывшая полковница. Полковница, как и Чекурин, за 25 лет совершенно не изменилась.
– Хватайте его! – командует она беглым пархатым казакам, что служат ей и в Канаде (Тоже, понятно, ничуть не изменившись. Вместе они занимаются каким-то рекетом и недружественными поглощениями, спуская под лёд коммерсантов, переписав на себя их заводы и фабрики).
Чекурин их лупит почём зря, как настоящий дзюдоист-кагебешник, но его всё-таки скручивают и привязывают к стене.
Голая бандерша-полковница снова показывает ему свои сиськи (Которые за двадцать пять лет, как и всё тут – не изменились).
Бывший политический мыслитель только плюёт ей в лицо.
Он верен своим антисисечным идеалам.
Но тут уже никакого Сталина ему не показывают, времена не те. Просто устраивают вечеринку, куда его, привязанного к каталке, вывозят на середину, и предъявляют кухонный миксер – вот, дескать, что тебе в штаны засунем. Советский мыслитель в жизни миксера не видел, боится, но виду не подаёт.
В этот момент надо сказать, что бывшую начальницу лагеря, а теперь начальницу борделя давно пас КГБ. В Москве, на фоне окна с картонным Василием Блаженным, долго прохаживался усатый толстяк в гимнастёрке. Погоны у него тоже, разумеется, ефрейторские. Прохаживался, и разглядывал фотографии. И груду фоток разбирала – и, как остывшую золу, брала их в руки и бросала… — бросал он их на стол с криком «Сталинская шлюха!» Я было даже решил, что у Ильзы была одна важная, но памятная связь.
По-моему, это генерал Зиров и был – тоже не изменившийся ничуть. Отрядил он в Монреаль людей верных и сметливых, но всех их поубивали, а одного так и вовсе в снегоуборочный комбайн засунули. Знала бы губернатор Матвиеенко, как в Монреале улицы убирают, всем бы злопыхателям носы утёрла. (Это была потускневшая от времени шутка).
А на вечеринке – всё по плану, но как дошло дело до миксера, как занесли его над гоголь-моголем бывшего политического мыслителя, так картинка переменилась.
В монреальский приусадебный участок стали прыгать посланцы генерала Зирова. Это люди в белых маскхалатах, вооружённые пистолет-пулемётами Дегтярёва. Дальше начинается форменное безумие, опять в режиме «убивай всех, Господь признает своих». Обычно в фильмах соблюдается пропорция убитых, помогающая понять что к чему. Но тут валят всех.
Бывший политический мыслитель надел зачем-то маскхалат убитого кагебешника (халат, впрочем, был уже не белый, а, в общем-то сильно розовый) и полез на крышу. Зачем ему на крышу – непонятно совершенно, может, он просто хотел побыть Карлсоном. Посидев на крыше, он всё-таки успокоился и слез обратно.
А там бандерша с оставшимся подельником катаются вокруг дома на снегоходах. Подельник-то, бородатый казак, которому в Сибири полковница не досталась, так возбудился, когда увидел хоккейного мыслителя, что страсть!
Мгновенно развернул снегоход и вытащил из-за пазухи шашку и попёр на него, что твой Будённый. Но Чекурин тоже не промах был – приметил на краю дорожки кол в ногу толщиной (эти русские всё время колы где попало разбрасывают) – ну и проткнул подельника. Ну и правильно – с волками выть, по-волчьи сыть, а пастуху – памятник.
После этого сел бывший политический мыслитель на трофейный снегоход и ну героиню догонять.
Она уже сидит на льду канадского озера около разбитого снегохода с ридикюлем полным долларов.
– Спаси меня, – говорит. – Я тебе приказываю! Вот то, что больше всего ценят русские – настоящие баксы!
Но тот поглядел на неё, да и уехал в закатную даль. Даже не оглянулся.
А бывшая полковница стала жечь доллары и тем греться посреди бескрайних канадских просторов. Хоть похоже на Россию, только всё же не Россия – как пел по такому случаю один отечественный бард.
Вот какие огурцы продавались в канадских магазинах.


Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 51 comments