Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История про то, что два раза не вставать

Я как-то был в бане в одном пансионате.
Дело было под Петербургом, не на берегу Залива, а в самой середине перешейка, около больших озёр.
Там произошла смешная на самом деле история, вовсе не скабрезная, а поучительная.
Баня была арендована.
Хмурый человек ушёл в свой домик, протопив её, навалив в кучу веники и сложив стопкой простыни на лавку.
Я тогда оказался в странной компании.
С одной стороны в неё влилось было полдюжины всяких политических активистов и красавцев – действие происходило на одной конференции, куда я попал в качестве корреспондента.
А с другой стороны, в это временное банное сообщество были приглашены молодые провинциалки, что тоже занимались политическим активизмом.
Кажется, муниципальным самоуправлением.
Ну и я пошёл туда вместе со всеми - как обычно, непарным шелкопрядом.
Так вот, провинциальные девушки не были вовсе стыдливы, но думали, что надо жеманиться.
В этой истории нет эротики, а есть рассказ об интересном столкновении моделей поведения.
Баня для городского человека в начале этого века остаётся местом сакральным.
И если туда попадает человек случайный, то он преувеличенно серьёзно воспринимает других голых людей. Начинает стесняться раздеваться при них, вымученно шутить и вообще вести себя неестественно.
И подразумевается, что если девки с парнями уединились на фоне жара и воды, то непременно быдут ебаться. Или, что непременно есть такая опасность.
И непременно тогда надо говорить об этом и говорить - точь-в-точь как о малазийском боинге.
В этой ситуации есть два крайних типа людей-характеров. Одни привыкли заказывать девочек в баню и имеют дело с простым типом отношений. Товар - деньги - товар-штрих. Всё в этом типе отношений расчислено по Марксу.
Так вот, этот первый тип мужчин мне нравился - в нём не было глупой рефлексии, всё было абсолютно естественно, и они меня не раздражали мозгоёбством.
Это повелось ещё с той культуры саун, которая возникла в начале девяностых.
В баню с блядями я ходить не любил, но бывал - по большей части по делам, не пользуясь включёнными в счёт дополнительными услугами.
В ту пору у нас, увы, была традиция решать некоторые финансовые вопросы на фоне бревенчатых стен, покрытых лаком и завернувшись в простыни. Она и сейчас осталась, но по большей части переместилась в офисы, как во всех цивилизованных странах.
Второй тип, которому принадлежу я, любил баню за медленный нагрев или быстрый пар.
За запах полыни и берёзовых листьев.
В рамках этого типа возникали иногда смешанные компании, часто семейные, что парились вместе, а то и с детьми. Так, собственно, и ходили в городские бани до конца восемнадцатого века.
Голый человек там понятен и прост.
Недостатки и шрамы значения не имеют.
Там из пара, как Небесный Иерусалим, возникает то, что раньше называлось «симфония».
Так вот, в этом втором типе посещения бань всё происходило естественно, без всякого мозгоёбства.
А там, в нанятой, как ямщик, бане у озера, я наблюдал как раз пример особого рода.
Провинциальные девушки из из волжских и уральских городов, что хотели, конечно, перебраться в Москву, и готовы были заплатить за это известную цену. Но это были неглупые девушки, вовсе не похожие на девчёнок с уральских заводов или промышленных посёлков юга Сибири, что отчаянно хватались за любую соломинку, которую видели у стремительно проносящегося мимо берега жизни.
Они понимали, что личный ресурс нужно расходовать бережно.
Что нужно сочетать себя с некоторыми навыками и умениями.
Что английский язык, к примеру, обязателен, а лучше - два языка.
Они столкнулись со столичными людьми, что не стали ещё функционерами, которые рассчитывают всё заранее.
И вот в предбаннике стоял шорох: «А вы выйдите, мы стесняемся, да что стесняться, да вы давайте, да что тут думать, а вот рыбка, вот пиво, да мы мирные и не подглядываем, ну так давайте скорее, ну а мы пока покурим».
Это был как раз промежуточный тип русского человека в бане, с множеством рефлексий.
На моих глазах происходила сшибка каких-то общественных традиций.
Кончилось время комсомольского разврата, о котором поведали нам популярные писатели в конце восьмидесятых годов прошлого века.
Культура заграничных семинаров за счёт областных бюджетов ещё не была выработана.
Все были молоды.
Общий язык жестов и междометий не был создан. Низы и хотели, но стеснялись, верхи хотели, но стеснялись тоже, общественный договор ещё не состоялся, в умах наблюдалось брожение.
Водка теплилась, пиво выталкивало последние пузырьки.
Ничего не выходило.
Пользуясь этой сумятицей, я просидел в этой бане почти полтора часа один, поддавая и отдыхая, а потом вышел и лёг на траву.
Рядом врос в землю серый финский дот и беззлобно грозил несуществующему Ленинграду пустой бойницей, как нищий грозит миру беззубым ртом.
К озеру бежали быстрые облака.
Жизнь была прожита до середины.

Извините, если кого обидел

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments