Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Category:

История про то, что два раза не вставать

звездочкаЧто-то в этом году мои одноклассники не устраивали встречу.
Оттого я вспомнил прошлую, то, как ходил в на неё много лет назад. Я пошёл на встречу одноклассников. Встреча была – мама не горюй.
Топология тел наших тел была странна. Толстые стали худыми, а худые – толстыми. Мы помнили, как надо топтаться в школьном спортзале под звуки лучших ансамблей мира – «АББУ» и «Boney-М». Мы ещё не забыли соревнование Аллы Пугачёвой и Софии Ротару.
Мы знали когда-то разницу между блатными пластмассовыми октябрятскими звёздочками и обычными металлическими. На одних Ленин глядел с чёрно-белой кладбищенской фотографии, а на других – курчавился золочёным металлом. С ними была своя беда – звёздочка эта быстро отрывалась от булавки.  Начнёшь драться во дворе, замесишь врагов как квашню, ан – глядь, тебя из октябрят уже кто-то разжаловал в беспартийные школьники.
Говорили, что колючие лучи пластмассовых звёздочек тачают подпольные предприниматели – грузинские цеховики.
Мы одели мышиную школьную форму в семьдесят третьем, вот соученики меня волокут по коридору мимо дверей классных комнат, и я становлюсь похож на солдата Роммеля – в кургузый пиджачок втирается ядовито-жёлтая мастика. Мы ещё ничего не знаем о том, что такое чилийская хунта, в кабэ у деда сделали новый истребитель.
Мы учили загадочный предмет «Обществоведение» по кроваво-красному учебнику, похожему на партбилет. А в её главе, посвящённой призыву и службе звенела чеканная формулировка: «А кто, кроме жалкого труса и отщепенца, почтёт за тяжкий труд эту священную обязанность». Мы помнили всё про старые цены, и хотя знали что такое тришестьдесятдве, главными остались другие – томатный сок за десять копеек с кровавой горкой соли рядом, газировка за алтын, квас (большая за шесть) и мороженое, превращающееся в молочный коктейль в большом алюминиевом стакане. Само мороженое в вафельном стаканчике с розочкой по двадцать. Мы помнили, как с него убрали розочку, а потом вернули, прибавив к цене копейку. А потом убрали, оставив цену навсегда размером в очко.
Но это были семечки по сравнению с двухсотрублёвой ценой на родные левис, несогласным – стоящие колом джинсы «Верея».
С высоты старшего возраста мы ненавидели Катю Лычёву и с недоверием относились к смерти Саманты Смит.
Мы собирали какие-то странные вещи для голодающих африканцев и жителей Центральной Америки.
Мы помогали деньгами бастующим шахтёрам Англии.
Теперь мы пили под отечественное и плясали под французское. Особенно было интересно, как пляшут бандит с прокурором.
И теперь можно было подержать первую красавицу класса за раздавшиеся бока или спустить руки чуть ниже. Всё было можно.
Одноклассницы мои, как и я, происходили из страны на четыре буквы, где секса, как известно, не было. Теперь все добрали своё по-разному.
Надо сказать, что я часто ходил на встречи однокурсников, благо выпусков было много – и в нескольких учебных заведениях. Здесь всё было другое – на удивление, почти никто не менялся визитными карточками, да и род занятий многих остался неизвестным.
Приятель мой хватал всех женщин за жопы. Я спорил и много выиграл в спорах, предсказывая его поведение и то, когда и что он произнесёт. Я-то знал, что в середине вечера он начинает называть всех женщин «пьяное животное», а всех мужчин поголовно – «зайцами». Наши бандиты, правда, несколько напряглись – они не знали – не очень ли это позорно, когда тебя называют зайцем.
У талмудических евреев, впрочем, имелось по поводу зайцев своё мнение, но они его вслух не высказывали.
Структура людских сообществ повторялась – во всякой компании есть синий чулок, есть пьяница, соня из чайника, свой заяц, герцогиня и шляпники. Так было и с одноклассниками, с однокурсниками и с сослуживцами. Впрочем, сослуживцев теперь у меня не было.
Видел я на той, минувшей встрече, почти точную копию гибкой и тонкой женщины из другого, заграничного мира моей жизни – причём моя одноклассница была похожа на неё не только телом, повадками, но и даже запахом. Впрочем, это был не парфюм, а какие-то феромоны.
Когда я рассказал это своей девушке, та ужаснулась:
– Боже мой, неужели ты её нюхал?!
Я отвечал с некоторой долей задорности:
– А что ж мне её не понюхать? Мы всё же плясали, знаешь. Вот мой приятель вообще всех одноклассниц переплясал – а нетрезвых и по два раза. И уронил всего двух. Да что тебе он, она, я… Знаешь ли ты, как колют пальцы острые лучи октябрятской звёздочки, и как пристально смотрит из её центра мёртвый кудрявый ребёнок?..

Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 53 comments