...Ручьи текли под каменными осыпями, отзываясь прозрачным шелестом на наше тяжелое дыхание. Я раздвигал руками упругий стланик, отворачивал лицо от его ударов, снова убирал с пути ветки, нащупывая место для постановки ноги, чудом сохранял равновесие в объятиях этих странных деревьев-кустов и всё же шагал вперёд. Наконец, мы выбирались на старые гари, где росла сорная берёза, дерево пепелищ. Через неделю мы вышли на плато, с четырёх сторон окружённое гребнями скал. Воздух был сер, были серы дальние и ближние горы, была серой, но чистой и ледяной, вода в озере. Цвет этого мира был - серый. В таких местах буддийские монахи ставили монастыри. Наше дыхание прерывалось от усталости и приобщённости к этой серой тайне, нет, не от знания, а от присутствия у Озера. Однажды мы заснули под шум моросящего дождя, а, проснувшись в сереющем рассвете, увидели, что палатка стоит среди потоков воды. Спешно собравшись, по пояс в реке, которая уже начинала глухо ворочать камни, нужно было перебраться на другой берег. Дождь всё лил, и то, что казалось вечно сухим и прочным, было размыто, затоплено мутной водой. Земля под ногами, небо и тайга менялись каждый день. На берегу пресного моря мы нашли серный источник и лежали в нём под светом полной луны. Температура в озерке, расположившемся прямо в гальке прибоя зависела от прилива. Кусты вокруг были повязаны разноцветными ленточками, следами бурятской веры. Грея кости, старшее поколение обсуждало прокладку Северо-Муйского тоннеля, а младшее внимательно слушало. Нас учили, и это было - хорошо. По дороге домой мы искали печатного слова. Дорога была - пять дней, а когда ещё мы ехали на восток, было прочитано всё имевшееся в запасе.