Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История про то, что два раза не вставать

Ну вот и Сеть наполнилась свежим Евтушенко -



Ты помнишь, Алеша, дороги Цензурщины,
когда мы бросались за каждую «вырезанинку»

...Мы ведь все ветераны Великой Отечественной
и даже ГУЛАГа.
Мы исцарапаны лагерной проволокой изнутри,
но помогли нашей Родине –
надеждой на нас утешиться.
А если не все мы сумели,
Россия, прости,
озари.
Чтоб мы далеко не зашли,
нас, вцепившись, держали за хлястики,
но мы прорвались в человечество.
Руки о занавес ржавый кровя,
и мы уходили прямехонько, а не кривехонько -
в классики,
свободной душою
с народом своим не кривя.



Особенно забавно, что контекстная реклама публикации выбрасывает на сайт памперсов.
Однако, тут простор для культурологического анализа (мысль о том, что если кого-то Господь решает погубить, то лишает его разума, оставляю внутри этих скобок).
Так вот творческий метод Евтушенко очень интересен: он берёт известное причём абсолютно советское стихотворение и переписывает его.  Симонов  говорящий с Сурковым превращается в Евтушенко, обращающегося к покойному режиссёру Герману. Тут какая-то особая субстанция пафоса, которую ещё надо исследовать, вот никто ещё не выпаривал пафос, не фасовал его в банки, не мазал консервированым пафосом новые стройки. Каково поведение пафоса - как он прогоркает, не сворачивается ли при кипячении. Всё это не исследовано.

Вот, например, герои всегда куда-то идут. Пепертум мобиле, какая-то оличительная черта Евтушенко. Перемещение über alles. Старость меня дома не застанет, я в дороге, я - в пути (это, правда, Владимир Харитонов).

Я, кстати, думал, что ничто не может превзойти евтушенковский гимн журналистов, который - тоже превращённая "С "лейкой" и блокнотом":


Кто от Чили до Таймыра
Все углы медвежьи мира
Исходил, исколесил не на такси?
Журналистов мокроступы
Перешагивали трупы
И ухабы всей истории Руси.
Совесть выше, чем сноровка.
Риск для нас – командировка.
Не по нраву нам пуховая кровать.
Лучше с корешем в дороге
Плыть на лодке сквозь пороги,
Чем пороги у начальства обивать.
Журналист и журналюга
Не поймут вовек друг друга,
Но скрипят не ради славы, а добра
Хоть огрызком карандашным,
Как в сраженье рукопашном,
Не прославленные рыцари пера.
Оператор пал убитый
Рядом с пулями разбитой,
Неразлучной телекамерой его,
Ну а ей все было мало –
Все снимала и снимала,
Все снимала, не теряя ничего.
Наши "Никоны" все в шрамах.
Жизни личные – все в драмах.
Не должна на нас держать обиду власть.

Мы в Чечне и на Ямале,
Как хотели, так снимали,
И снимали нас, за правду разозлясь.
Но пошли снимать нас вскоре
В мафиозном приговоре
Не с работы, а с поверхности земли,
Диму, Влада и Артема
У семьи украв, у дома.
Да и Щекоча сберечь мы не смогли.



В 2005 году поэт был уверен, что "эта песня хорошо будет звучать в хоровом исполнении, в кругу друзей, у костра". Не знаю уж, чем там дело кончилось. Подкидывали ли старухи свои вязанки к этому костру, или обходились муниципальными дровами.



Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments