История про то, что два раза не вставать

,

– Боитесь ли вы старения, старости?

– Старости – не очень. Я боюсь выжить из ума и болезней боюсь. Да всего боюсь – но дело в том, что мужчины больше в старости боятся, что они перестают быть мачо и красавцами. Но вот это для меня не страшно, изначально терять было нечего – хрен с ним.

– Почему во времена Пушкина мало боялись смерти, судя по дуэлям, а теперь трясутся за свое здоровье (некоторые даже мечтают о воскрешении из замороженного трупа)? Когда произошел этот переход и с чем он связан?

– Да кто ж сказал-то, что мало боялись? И во времена Пушкина, и во времена Нерона боялись. И сейчас боятся – это нормально. Другое дело, что смерти больше вокруг людей было – в пушкинские времена хорошо, если половина детей выживала. Представляете, как люди живут в современном мире, и спокойно (или почти спокойно – плачут, конечно, при этом) понимают, что Оленька и Сашенька выживут, а Петенька и Даша – нет. И продолжительность жизни была куда меньше, и болезни лечили мало – перелом в медицине случился только в тридцатые-сороковые годы ХХ века.

Ну и социальный состав выровнялся, и из социальных соображений стали меньше мучить: вон, в Англии ещё в ХIХ веке за украденный кусок хлеба вешали, а теперь, слава Богу, нет. Смерти стало меньше, а смерть – дело привычки.

Извините, если кого обидел