Есть несколько формальных признаков нашей современной фантастики - во-первых, это введение в текст персонажей из окружения писателя. Среда фантастики корпоративна, все на виду, и вот, с чуть изменёнными именами, люди из тусовки шастают по страницам. Этим грешат все, это стилевой признак. Не говоря уж о ритуальных убийствах Семецкого, с которым я делил овсяную кашу. За Семецкого мне лично особенно страшно, но я надеюсь, что от этих бесчисленных его смертей в чужих книгах он будет жить долго. Так вот, "Паутина" наполнена тем же цитированием чужих судеб - такими же персонажами, только из другой тусовки. Выбегалло там и пробегалло все значимые персонажи русской Сети, да и сам Алексей Андреев, выскочив из романа, как чёртик из табакерки, что-то говорит про нелюбимого успешного писателя. Так же говорит, будто Катон про Карфаген. Между тем, упоминание узко известных персонажей превращает литературу в капустник, что-то вроде ребуса. Ребус есть, есть игра в угадайку, а литература призрачна. Вот она отворяет дверь, вот нога ступает за порог... Вот дверь захлопнулась. Второе обстоятельство успешной российской фантастики - это расслабленный герой-мужчина, с которым хорошо себя индетифицировать читателю. Этот герой не очень успешлив сначала. Собствено, и в мировом кинематографе спаситель человечества должен проснуться с похмелья, небритым и унылым. Жена ушла, машину спиздили, голова болит - но чу, телефонный звонок. Чу, загремели раскаты дальних разрывов глухих, там, среди Жёлтого моря, вьётся Андреевский стяг, бьётся с неравную силой гордый красавец Варяг. Причём в качестве бонуса к выполненной задаче мирового спасения на героя сваливается ещё и сексуальное удвлетворение. Это канва большей части боевиков мирового класса - а точно чувствующий стиль времени Сергей Лукьяненко каждый раз точно попадает в цель, производя этих персонажей. Но среди так называемой "элитарной литературы" есть ещё более интересный пример. Сейчас схожу на кухню за жидкостью, и расскажу.