Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про то, что два раза не вставать


Эпиграфом к этому рассуждению нужно было бы поставить первые две строчки из стихотворения Маши Степановой:

Тебе, Риорита,
Подземные чертоги открыты.


Разговор о народных песнях - дело опасное.
Вон, я написал свои соображения про творчество певца Шаова - так ко мне по утру пришёл аноним, да ругая меня, всё приговаривал: "В дискуссии с вами вступать не намерен".
Тут есть некоторая опасность - которую бодро игнорировал Маяковский, когда говорил: да, мы хотим исследовать мир и наши детские игрушки, и не беда, если мы оторвём им что-нибудь, тобы посмотреть, что внутри.
Но Маяковский, впрочем, плохо кончил.
Кто о чём, а я о Рио-Рите.
Во-первых, «Рио-Рита» — не фокстрот, как поют в перепевах, а пасодобль (правда на русское ухо это непривычно звуит, а пьяным отечественным языком понятно как произносится.
Во-вторых, мелодия эта немецкая, хотя Энрике Сантеухини был по происхождению испанцем. Вот он и сочинил "фирменную" мелодию одноимённого немецкого клуба. Потом всё это расползлось по миру и «Für dich, Rio Rita», превратилось в «Por toi, Rio Rita» и «For You, Rio Rita».
1932 год, когда появилась германская "Рио-Рита", был, понятное дело, рубежным - потом были перемены тридцать третьего и дальнейшие безобразия.
Но и в СССР "Рио-Рита" стала очень интересным символом, который называется "последний счастливый день перед несчастьем".
Существует целая индустрия фильмов и книг про "попаданцев". То есть, это не просто истории про новых янки при прежних дворах королей, а именно наши современники, попавшие на войну и исправившие что-то.
Эту интонацию хорошо предугадал Арсений Тарковский в стихотворении 1945 года:

"Как я хотел вернуться в до-войны,
Предупредить, кого убить должны.
Мне вон тому сказать необходимо:
"Иди сюда, и смерть промчится мимо".

Вот шпаликовское:

"Рио-Рита"Рио-Рита, Рио-рита -
Вертится фокстрот,
На площадке танцевальной -
Сорок первый год.
Не беда, что немцы в Польше,
Но сильна страна!
Через месяц, и не больше
Кончится война.


Как раздастся из соседней комнаты "Рио-Рита", так можешь быть уверенным - показывают фильм о субботнем июньском дне 1941 года, и на танцевальной площадке подростки с осоавиахимовскими значками с завистью смотрят на военного, танцующего с первой красавицей.
Поскольку в медленнотекущем времени семидесятых-восьмидесятых была налажена индустрия производства не очень хороших фильмов об Отечественной войне, режиссёры без "Рио-Риты" не обходились. Да и в хорошо сделанных фильмах ей не брезговали.
Как зазвучит "Рио-Рита", можешь смело бежать, закупать соль и спички.
Но тут есть и ещё одно обстоятельство - это состояние "счастья перед несчастьем" в какой-то момент приводит к тому, то счастье становится абсолютным (это вообще такое свойство человеческой психики), и уж подавно, когда несчастье абсолютно (а то, что вторая война с германцем была абсолютным несчастьем, главным общенародным несчастьем сомнений нет).
Вот тут и рождается особенный сентиментализм.
Есть такой извод "Рио-Риты" от певицы Богушевской.
Очень интересно, как он сделан. Поему это интересно? Потому то действие этих слов абсолютно химическое - тем интереснее, понять как выжимается слеза.
Сразу надо оговориться, что я смотрю, как сделаны игрушки, чем они набиты, и из пуговиц у них глаза или из запонок.
Поэтому это никому не должно быть обидно.

Засыпая, я вижу вновь,
Что балконная дверь чуть приоткрыта,
И кисейную тюль


Тут мне, конечно, надо было бы позвонить одному человеку и спросить о том, было ли в тридцатые тут колебание в роде. Но я потом это сделаю.

В окно, где пыльный июль,
Выдувает капризный сквозняк.
Не скрывая свою любовь,
Тоня с Витей танцуют Рио-Риту,
Веки полуприкрыв, -
И этот странный мотив
Позабыть не могу я никак.
Ах, Рио-Рита! Как высоко плыла ты над нами
Через страх и озноб, через восторг побед, -
Аргентины далекой привет!
Ах, Рио-Рита! Как плескалось алое знамя!
В нашей юной стране был каждый счастлив вдвойне,-
Где все это? Не было и нет.

Ну это вообще архетип - и у Маяковского "коммунизм это молодость мира и его возводить молодым", ну и, разумеется, песня "Молодость" 1936 года. Музыка Матвея Блантера, слова Юрия Данцигера и Юрия Долина:
Потому что у нас -
Каждый молод сейчас
В нашей юной, прекрасной стране!


Итак:
Как вам, деточки, передать
Эту радость, когда вернулся Коля, -
В новой форме, седой
Почти, такой молодой!
Про повязку свою сказал: "Пустяк!"
Миновала его беда
И в Манчжурии и на Халхинголе.


Тут надо сделать комментарий - Халхин-Гол это 1939 год, перемирие было заключено в сентябре, значит, ранен Коля был сразу весной и вернулся ещё летом, в июлею Манжурия - это несколькими годами ранее - служба военным советником в Китае. Советские военные советники толклись в Китае с двадцатых годов, а особенно были значимы во время японо-китайской войны, начавшейся в 1937 году.
То есть, это тот самый предвоенный образ - военные в форме со шпалами и ромбами, ордена ещё не примелькались и всё такое.

День, когда он пришел,
И наши танцы и стол
Позабыть не могу я никак.
Ах, Рио-Рита! Как высоко плыла ты над нами
Через страх и озноб, через восторг побед, -
Аргентины далекой привет!


Ну, про национальный привет пасодобля уже сказано выше.
Тут интересно про стол - на сотнях домашних предвоенных фотографий люди сидят за столами. На достаточно резких снимках можно различить этикетки кахетинских вин по номерам. Жареная курица машет ножкой как демонстрант из колонны своих товарищей - еда была ценна. Еда вообще полноправный участник коллективных фотографий.
Старики хорошо помнили еду и стол.
Потому что - досыта. Даже если не совсем досыта.

Ах, Рио-Рита! Как плескалось алое знамя!
В нашей юной стране был каждый юным вдвойне, -
Где все это? Не было и нет.
Как вам, деточки, рассказать,
Что за дрянь наше дело стариково!
Столько продранных кофт и на локтях синяков!
Не дай Бог, если снова гололед.


Вообще, гололед и старушки - это совершенно гениальная связка. Нет ничего (кроме котят, разумеется) что вызывает такую же жалость.

Я проплакала все глаза,
Тоню с Витей свезя на Востряково,
Но, что Коли нет,
Вот скоро будет пять лет,
Мое сердце никак не поймет.


Тут интересно то, что военнослужащий человек Николай не погибает в общей трагедии Отечественной войны, а растворяется в медленном послевоенном времени. Сгинь он в Сталинграде, мы бы слушали новый вариант "Серёжки с Малой Бронной".

Ах, Рио-Рита! Как высоко плывешь ты над теми,
Чьи тела зарыты, чьи дела забыты,
Чья душа разлетелась как дым.


Чьи тела зарыты, чьи дела забыты - это, собственно, ключевые слова. Собственно, это и есть самое страшное для честного обывателя.
Собственно, не каждый философ спокойно может подумать о своём полном исчезновении.
А уж "душа разлетелась как дым" - это та степень атеизма, то и не снилась спорам в русской литературе.

Ах, Рио-Рита! Ты сладка и жестока как время.
Позвучи чуть-чутъ - я все равно не хочу
Расставаться с воздухом земным,
Расставаться с воздухом земным.
(Тут Богушевская в авторском исполнении ещё прибавляет "ча-ча-ча").
Мне то нравится в этом тексте - это определённый набор сигналов для людей среднего возраста, вызывающих абсолютно химический ужас. "Рио-Рита" - музыка войны. Война выведена за скобки, но всё равно присутствует.
То есть, "страх и озноб" известно от чего, и "юность", которая вообще символ всего "предвоенного".
Тут есть ещё очень интересная тема - тема счастья. Потому как счастье, конечно, зависит от царей и войн, но каким-то очень странным образом. Счастье часто связывают с политическим режимом - но каждый раз получается по ильфовским словам, то счастье человечества связывали с изобретением радио. И вот радио изобретено, а счастья всё нет.

Кстати, чтобы два раза не вставать - на иллюстрации, конечно, Александр Максович Шилов - "Зацвёл багульник". Нечеловеческой мощи и воздействия картина.


Извините, если кого обидел

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 83 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →