В 1916 году он возвращается в Россию - уже иную, совсем не похожую на Россию десятилетней давности. Тот же путь - через Финляндию проделают и иные, вернувшиеся из долгой отлучки люди. Произойдёт то, что впоследствии снова поршнем выдавит Осоргина (он уже пользуется псевдонимом с 1907 года) заграницу. Перед этим ссылки, преследования, гораздо более успешные, чем жандармские погонялки образца шестого года. Казань. Случайная работа. Весной 1922 г. Осоргину было разрешено вернуться в Москву. Увидев однажды возле своего дома машину с чекистами, скрылся, несколько дней провел в больнице, но, не видя выхода, сам отправился на Лубянку. Там ему был объявлен приговор: высылка с обязательством покинуть пределы РСФСР в течение недели, а в случае невыполнения - высшая мера наказания. Высылали на три года, на больший срок не полагалось, но с устным разъяснением: "То есть навсегда". На прощанье следователь предложил в очередной раз заполнить очередную анкету. На первый ее вопрос: "Как вы относитесь к Советской власти?" - Осоргин ответил: "С удивлением" - писал он во "Временах" - главной автобиографической вещи. Там же Осоргин писал: "Следователя, которому было поручено дело о высылке представителей интеллигенции, который всех нас допрашивал о всяком вздоре, кто-то спросил: "Каковы мотивы вашей высылки?" Он откровенно и мило ответил: "А чёрт их знает…"… Благодаря бюрократической ошибке он спасся от смерти пятнадцать лет спустя. Итак - опорные точки. Два отъезда, две войны, жизнь, зажатая между 1878 годом и годом 1942, когда он ляжет во французскую землю.