Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История, чтобы два раза не вставать

Довольно давно, в детстве, мы были увлечены вещами запретными. Это было довольно странное увлечение, и в частности, терзая в различных лесистых местностях групповым способом гитару, мы нестройными голосами исполняли песню "Маерлинг" на стихи Виктора Некипелова.
Кто этот Некипелов нам было тогда непонятно, да и песня, рассказывающая о гибельном побеге из ужасной советской действительности прямо с просмотра фильма "Маерлинг", нам казалась образцом духовности. Даже повышенной духовности.
Про Некипелова устно рассказывали старшие товарищи, что он родился в 1928 году в Харбине, но семья его вернулась в СССР, и хоть мать была арестована, он стал военным медиком. Несмотря на это, Некипелов пошёл по кривой диссидентской дорожке, был преследуем советскими карательными психиатрами и умер через два или три года после своей эмиграции, в Париже. В 1989, стало быть, году. Много позже, когда "посев" и "грани", стало для меня чем-то иным кроме сельскохозяйственно-слесарного, я прочитал стихи Некипелова, и они всё время как-то неудобно ложились на душу. Не сказать, что они не задевали меня (хотя, посмотрев фильм "Маерлинг", я нашёл его изрядно пошлым), но дело не в этом. У Некипелова было такое стихотворение о крымском татарине, что был выслан, но решил посетить отчий дом.  Но через некоторое время мне стало что-то мешать в этом тексте, какая-то его прямая агитационность - но образы были сильны. Кости там, опять же... А юноша я был впечатлительный.
Но вот один человек мне сказал, что никогда татары, ни даже крымские татары не хоронили своих предков в огороде.
Нормальным образом носили на кладбище. А это всё - для  красоты. Чтобы пострашнее.


Я – крымский татарин. Я сын этих солнечных гор,
К которым сегодня прокрался украдкой, как вор.

Брюзгливый чиновник, потупивши рыбьи глаза,
Мне выдал прописку... на двадцать четыре часа.

Поклон Аю-Дагу и сизой, туманной Яйле!
Как долго я не был на горестной отчей земле!

Вот дом глинобитный, в котором родился и жил.
Ах, как он разросся, посаженный дедом инжир!

А наш виноградник и крошечный каменный сад,
Как прежде, наполнены праздничным звоном цикад.

Тверды и упруги, темны от дождей и росы,
Как дедовы руки – бугристые мышцы лозы.

Мускат дозревает! Да мне урожай не снимать.
Крадусь по задворкам отцовского дома, как тать.

Вот белый колодезь и тоненький, певчий родник...
В саду копошится какой-то лихой отставник.

Он погреб копает (а может быть, новый сортир?).
Ах, что он наделал – он камень в углу своротил!

Плиту вековую под старой щелястой айвой,
Где все мои предки лежат – на восток головой!

Он думает – козьи, и давит их заступом в прах, –
Священные кости... Прости нечестивца, Аллах!

Как долго и трудно мы смотрим друг другу в глаза.
Он кличет кого-то, спуская гривастого пса.

Не надо, полковник! Я фруктов твоих не возьму.
Хозяйствуй покуда в моем глинобитном дому.

Я завтра уеду обратно в далекий Чимкент.
Я только смотритель, хранитель отцовских легенд.

Непрошеный призрак, случайная тень на стене,
Хоть горестный пепел стучится и тлеет во мне.

Я – совесть, и смута, и чей-то дремучий позор.
Я – крымский татарин, я сын этих солнечных гор...



И, кстати, чтобы два раза не вставать, есть ещё песня Галича "Мы похоронены где-то под Нарвой", о том, что после Освенцима писать стихи всё-таки можно, но на охоту ездить уже неловко. Следуя знаменитой бритве, нужно сказать, что Галич не был чрезвычайно аккуратен в метафорах, или просто не был аккуратен. где «В сорок третьем погибла пехота»…  Дело в том, что бои под Нарвой шли с с февраля по июль 1944 года и безвозвратные потери были около ста тысяч человек. Ну, а рифмовать «в сорок четвёртом пехота» - неохота. В сорок третьем под Нарвой хоронили только немецкую пехоту (ну или испанцев из "Голубой дивизии"), и встать в крестах они вполне могли, но это вряд ли тот эффект, на который рассчитывал автор. Впрочем, я очень странно отношусь к этим песням, в них есть какая-то ложка пафосного дёгтя, не говоря уж о том, что я не люблю исполнение автора, когда он играет голосом. Но это  мнение внутреннее и проверке не подлежит.
Тут вот в чём беда - одарённому человеку иногда кажется, что можно для какой-то благой цели пользоваться любыми художественными средствами. Добавить и сгустить, чтобы сердце читателя задрожало. Но сердечная дрожь - явление непостоянное, и если человек жив, то проходит (если не жив, то проходит тем более). И какая-то додуманная деталь начинает мстить произведению - впрочем, лучше всего это описал несправедливый забытый ныне Святослава Сахарнов в своей короткой истории про пятнышко, которую я всем рекомендую к прочтению.

См. так же фильм «Маерлинг», что был снят в 1968 году режиссёром Теренсом Янгом. В фильме снимались красавец Омар Шариф и Катрин Денёв – они играли соответственно сына императора Франца Иосифа I и баронессу Марию фон Вечера. Герои,мучаясь от своей запретной любви (крон-принц женат) кончают с собой в замке Маерлинг в 1889 году. Был, впрочем, и одноимённый фильм Литвака 1936 года – судя по отзывам, не менее ужасный.

Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 53 comments