Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Category:

История про Стамбул №18

Я познакомился с Семёновым за два года до путешествия в Стамбул - в иностранном городе К., где от безделья пришёл на party эмигрантов неявного происхождения.
А ещё за несколько лет до этого мне в руки попали две книги с этой фамилией на обложке. Одну из них я получил от странного юркого человека, что пристраивал её на рецензию. Книга была издана на отвратительной бумаге, хмурой и рыхлой. Но это не говорило ничего - сотни таких книг издавались в начале девяностых - за свой и прочий счёт, в целях денежного мытья и просто для удовлетворения родственников. Мне, собственно, было всё равно. К тому же, перефразируя остроту комедийного героя, иметь в России фамилию Семёнов - всё равно, что не иметь никакой. Даже Сидоров или Иванов - фамилии куда более приметные в нашем Отечестве.
С этими мыслями я принялся читать, тут же уронив два десятка страниц на пол - книга распадалась на глазах. Исчезала, истончалась - точь-в-точь как миф о возвращённой литературе.
Тем более, что книжка была политической, а, косвенно рассказанная судьба автора - настолько же традиционна, насколько обыкновенна его фамилия: университет, кафедра, война, эмиграция (правда, не Париж, а Лондон). Сборник назывался "Разделение Европы", а его заглавная статья сборника, воспринималась не без шпенглеровских ассоциаций. Семёнов задолго до фултоновской речи делил Европу (а с ней и мир) на две части - по линии Керзона. Мысль эта не нова, да ново то, как и когда это сказано.
Семёнов ещё в 1920 году отвергал возможность реставрации в России, и говорил об отдельном "плавании русского корабля": "И пригонит ли его в европейскую гавань - Бог весть. Если и пригонит, то уж нескоро, и в ином обличье - сначала, может, пугалом, а затем - побирушкой"...
Кривой подзаборной полиграфией множились статьи разных времён и из разных изданий, включая даже выступления по лондонскому радио - автор говорил о Европе, разделённой новой этикой. Говорил, в частности, что "Европа ранее плавно переходила в Азию, а в результате последней войны эта граница стала резкой и прочной". Это была печаль историка-очевидца.
В одной из статей сборника - "Новая религиозность в России" - Семёнов пишет следующее: "Не надо твердить об атеизме в России. Если это и верно, то верно не вполне. Идеальный образ человека, по мнению советских правителей - это образ монаха. Монаха поклоняющегося особому божеству, сродни языческому - станку, заводу, трактору. Человек формально лишённый собственности, даже собственности на убогое жильё, живущий по строгому уставу рабочего общежития приобретает поистине монашеские черты.
Поклонение такого рода становится абсолютным в России.
Самым страшным святотатством (не считая покушения на жизнь вождя), и это видно по новой советской литературе, является вредительство. В каждой второй пьесе появляется "человек из Парижа", единственное желание которого - подсыпать песку или кинуть болт в какой-нибудь важный механизм".
Далее Семёнов цитировал знаменитые слова Сталина об "ордене меченосцев" говоря о том, что "воляпюк СССР прямо взят из дурного рыцарского романа, лишь Гроб Господень в нём заменен на ленинскую усыпальницу". А как бы предугадывая будущее, он замечает: "Без сомнения, на смену этой форме религиозности придёт некая иная - станут поклоняться отвергнутой было русской идее, душить инородцев с не меньшим усердием, чем Пуришкевич".
Чувствуется, что с русской философией начала XX века Семёнов находился в сложных, довольно противоречивых отношениях - "наши философы традиционно более литературны, большинство из них предпочитает мысли - слово, и слово туманное. Чем более оно религиозно, тем более туманно".
Дальше шло что-то о евразийцах, потом о Карсавине, затем о Трубецком, потом возник откуда-то воспоминания об Александре Мейере, причём из неё страница была утеряна ещё до того, когда книга попала мне в руки.
В предисловии, впрочем, говорится не только об историке, литераторе и публицисте, но и о поэте. О.Лобанов пишет о "поэтической стороне таланта", о "поэтической истории".
Что ж, хотя ничего особенного в этом нет. Стихи писать было принято.
Шесть стихотворений, опубликованных в приложении, однако, озадачивают.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments