Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про сестёр

В воспоминаниях Огнева есть страница о сёстрах Суок.

Вообще, сёстры – это что-то особенное, специальный образ и в русской литературне и в истории русской литературы. К примеру, были сёстры Брик-Триоле.

И были, разумеется, сёстры Суок. Литературнее судьбы не придумаешь, меж тем, хлеб их был горек, и всё вовсе не было так радужно, как писали потом беллетристы.

Итак, Огнев пишет: «Какими разными были эти сестры Суок!

Я знал их – Серафиму, Лидию, Ольгу. Серафима Густавовна побывала – поочередно – женой Нарбута, Олеши, Шкловского. Лидия Густавовна была же­ной Э. Багрицкого, сын их Сева погиб на Южном фронте. Ольга Густавовна после ухода Серафимы от Олеши вышла за него замуж.

На даче Шкловских, в Шереметьевке, я встречал трех сестер вместе. Помню рассказ Ольги о том, как попала в ссылку Лидия.

Она вызвалась пойти на Лубянку по делам Нарбу– та, жалея испуганную сестру. Взяла зонтик, хотя по­года не предвещала осложнений. Там было много на­роду в приемной. Все терпеливо ждали. Время от вре­мени из комнаты выходил офицер и тихо разговари­вал с вызванной им женщиной (были одни женщины). Некоторые уходили со слезами, большинство – мол­ча. Но по их виду было нетрудно догадаться, что ни одно из заявлений не удовлетворено. Порой выкли­кали фамилию, и тогда просительница скрывалась за дверыо кабинета. Л.Г. просидела часа три. Под влия­нием нервного напряжения и ощущения полной бес­смысленности затеянного ею она сорвалась, стала по­стукивать зонтиком о пол, приковывая общее внима­ние. Как только очередная жертва «разбирательства», содрогаясь, в слезах, покинула приемную, деликат­нейшая Л.Г. – она потом много раз вспоминала и не могла понять, что это на нее нашло, – закричала: «Чего мы ждем! Мы не добьемся здесь справедливости». Это была, конечно, истерика. Офицер, который уже входил в кабинет, оглянулся и довольно спокой­но произнес: «Гражданка, да, вы, вы, пройдите за мной». И вежливо пропустил даму вперед.

Л. Г. вошла в кабинет.

И больше не вышла...

Потряс меня рассказ ее о том, как она в темные зимние утра, проваливаясь по колени в снегу, брела семнадцать километров доить коров по снежному полю, как напал на нее волк, как чудом осталась жива. Все рассказы Л.Г. были тихими, ровными и грустными, как степь, которая вставала и передо мной, увы, известная и мне и моей семье...

Л.Г. была волевая женщина, с достоинством про­несшая свой крест.

О.Г., совсем не похожая на волевых сестер, была мягка как воск и постоянно витала в эмпиреях.

Но и волевыми С.Г. и Л.Г. были по-разному. С.Г. подчиняла себе близких ей людей, Л.Г. жила для них.

У меня в записной книжке за 1960 год записан адрес: Чайковского, 18, кв. 269, 8-й этаж. Я был у Ли­дии Густавовны в гостях. Она рассказывала о ссыл­ке, Севе. Так впервые я услышал имя Елены Боннэр. Потом и увидел. Мы снимали одно время в Передел­кине часть дачи у обрусевшего немца Кайзера, во фли­геле на том же участке жили Ивичи. Они и познако­мили нас с Боннэр. Но это, как говорится, было чисто шапочное знакомство, которое продолжения не име­ло. Могли ли мы знать, какую судьбу уготовит жизнь этой незаурядной женщине!

А с Севой мне довелось «встретиться», готовя пла­стинку в моей серии «Реквием и Победа». Поэты чита­ли стихи погибших своих товарищей. Стихи Вс. Баг­рицкого читал Григорий Поженян.

Когда сгорела дача Шкловских в Шереметьевке, обгоревший портфель со стихами Нарбута был,  пожалуй, единственной незаменимой вещью изо всего, что удалось снасти на пепелище.

Серафима Густавовна, когда они вернулись из Ялты, обнимала меня и плакала.

Я понял: ей вовсе не дачу было жалко – память о своей молодости. Дача была казенная, временная. Память о Нарбуте жила вместе с ее, Серафимы Густа­вовны, покровительством творчеству поэта, которого Катаев так ясестоко обозвал Колченогим. Прочитав «Алмазный мой венед», С.Г. тоже плакала, Катаев в романе расправился и с ней самой. Шкловский кри­чал, что пойдет «бить ему морду». Вытерев нос и сра­зу перестав плакать, С.Г. сказала: «Этого еще не хва­тало! Пойдем спать, Витя».

Чеховские три сестры хотели в Москву.

Три сестры Суок в Москву приехали. Но счастья это им в конце концов не принесло.

Все они похоронены порознь. Как жили».

Извините, если кого обидел

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments