Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про Стамбул № 14

Настало хмурое утро - будто память о Гражданской войне и осевших здесь белых офицерах.
Я знал подробности Севрского договора двадцатого года о потери Восточной Фракии, Измира и Эдирнны.
Турция испытала не просто поражение, но и унижение, всё стояло на краю. Но в апреле Мустафа Кемаль был назначен главой страны, навешал пиздюлей грекам и по лозаннскому договору 1923 года вернул всё утерянное.
Кемаль стал не Сталиным для Турции (о чём говорят многие путешественники вспоминая его портреты за ветровыми стёклами автомобилей и на видных местах в кофейнях). Кемаль стал тем, чем стал для России Пётр I. В октябре двадцать третьего он основал Турецкую республику (султанат пал за год до этого), в 1925 он победил на выборах и перенёс столицы в Анкару. В ноябре 1928 он насадил как картошку новый латинский алфавит.
Всё это было чрезвычайно симптоматично - кризис империи, военные поражения, что сменялись победами, перенос столицы, секуляризация, и, наконец, гражданский шрифт.
Даже череда военных переворотов, что случилась после его смерти повторяла (с известной натяжкой) наш восемнадцатый век.
С этой интонацией я шёл в Пера-Палас, по дороге вспомнив, что забыл позвонить Семёнову. И правда, всё в гостинице являло собой оплаченную историческую роскошь. Лифт в Pera Palacе с открытой коробкой и шлейфом проводов, оттого похожей на головку матричного принтера, ползущую по направляющим на привязи.
Вместо того, чтобы ломиться к неизвестным мне гостиничным людям я сделал иной остроумный ход - сходить в музей-квартиру Ататюрка. Служитель с почтением посмотрел на блокнот в моих руках и вдруг вышел, оставив меня одного. Мемориальная кровать Ататюрка и телефон с двумя полушариями звонков. Мемориальный же туалет с биде, пришедшийся весьма кстати.
Несколько пыльные диваны и стопка альбомов со старыми фотографиями.
Рядом в Лондре дух был несколько иной, хотя, впрочем, достаточно пафосный.
Бармен стал давать пощёчины музыкальному автомату, хлёстко бить по его металлической морде. Музыкальный автомат, чудовищно замедляя, крутил пластинки. Глухо и утробно звучала музыка Сальваторе Адамо. "A votre bon coeur" лилась с вязкостью хорошего кофе.
Два гигантских попугая вываливали бусины глаз - один вдруг свалился со своей жёрдочки и воткнулся головой в пол гигантской клетки.
Подруга моя запаздывала. В большом зеркале показывался то чужой женский локоть, то манящее, но всё же чужое бедро какой-то американки.
Наконец мы встретились и, взявшись за руки, пошли вдоль линии игрушечного трамвайчика. Перед нами шла пара, и мужчина доходчиво объяснял своей спутнице перипетии городской истории. Говорил он при этом по-русски:
- А потом пришли христиане-крестоносцы и отпиздили византийских христиан…
Всё это происходило на фоне башни Галаты.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments