Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История про ответы на вопросы

http://www.formspring.me/berezin

- Читаю Вас в "Новом мире", а будет ли полная версия и книгой?
- Будет Господня воля, так и книга будет, а не будет Господней воли - так и ничего вообще не будет. Нигде и никогда.
- Как вы относитесь к журналисту Кашину и вакнахалии вокруг него?
- Что такое "вакнахалия" не знаю, видимо, поэтому никак и не отношусь. Вот есть, правда "вакханалия", под коей часто понимают буйство нетрезвых людей, пьяные пляски и прочие празднования.
Не сказать, что я наблюдаю много пьяного веселья вокруг лежащего в больнице Кашина.
То, что какие-то люди его изувечили, мне глубоко неприятно, хоть он и не был моим близким другом.
Кашин представляется мне человеком искренним, часто ошибающимся, но при этом не теряющим своей искренности.
Когда он поправится (а я надеюсь, что это случится через несколько месяцев), то он столкнётся с иными проблемами - потому что "пока он спал" его социальный статус вырос неизмеримо.
Но, и этим я бы закончил, мне не интересен его социальный статус. Мне он интересен как человек.
В конце концов, незадолго до этого несчастья он обещал мне сказать, что он думает о моей книге.
Пусть вот скажет, а про статус мне не так интересно.
- А как вы относитесь к журналистике?
- Видите ли в чём дело - я думаю, что никакой "журналистики", как объединяющего объекты понятия нет. Мы наблюдаем миллионы людей с разной степенью периодичности сочиняющих тексты (от гороскопов до политических призывов, и от книжных рецензий до светской хрони-ки). Мы наблюдаем так же многочисленных технических сотрудников - от редакторов вкупе с корректорами до операторов с камерой и телеведущих. Владельцы каналов и газет, разнообраз-ные продюссеры, состоятельные кроты и - девушки за штатом, что пишут раз в месясц колонку о косметике. Завсегдатаи пресс-туров - все они называют себя журналистами.
Но всего этого слишком много, чтобы составить что-либо единое.
Поэтому никакой журналистики нет.
- Так нужен журналисту специальный охраняемый статус, или нет?
- Как я только что сказал, совершенно непонятно, кто такие "журналисты", чтобы им присваивать что-то. Вот я, к примеру, много лет работал в разных газетах редактором и обзревателем, имел опыт руководства изданиями, да только я не всегда отождествляю себя с понятием "журналист". Иногда - да, иногда - нет.
Потом есть другая сторона - у нас есть УК, ГК и закон о СМИ. Большая часть спорщиков ленится туда заглянуть, меж тем там журналистам делегировано множество статусов и проч., и проч. Например, есть жанр "папарацци" - представляете, как ловоко может папарацци спекулировать на своей неприкосновенности и требовать вовсе не мешать его службе?
Но ладно - вместо того, чтобы просто вам сказать "хуй им, а не особый статус" я продолжаю вам излагать свой личный взгляд на журналистику как на особый отстойник общества, в которой наряду с офисными клерками и охранниками, попадают мальчики и девочки, которые больше ничего не умеют. То есть - просто ничего не умеют. Образцы связности и грамотности их высказываний давно украшают разнообразные юмористические сайты. Причём я это говорю без тени злобы - так просто устроены современные коммуникации.</p>

- Вас спамеры не задрали?
- Нет. Они рядом, но я держусь.
- Как вы относитесь к тоске по "золотому веку" - дореволюционной России, например ( хоть это был век серебряный) - тех, кто в нём не жил?
- Да нормально отношусь. Дело не в том, кто жил, а в том - как. есть хороший рассказ Паньшина по этому поводу:

СУДЬБА МИЛЬТОНА ГОМРАТА


Мильтон Гомрат был мусорщиком и проводил свои дни в мечтах о лучшей жизни. Опорожнив очередной бак в кузов грузовика, он погружался в сладкие грезы под аккомпанемент перемалывающей мусор машины. Он ненавидел грузовик, ненавидел свою убогую конуру и бесконечную вереницу однообразных серых дней. Грезились же ему иные возможные варианты жизни, и, поскольку на белом свете существовало многое, чем не обладал он, грезы его были прекрасны.
Любимой мечтой Мильтона стала та, которая заказана человеку, знающему своих родителей. Ведь Мильтона нашли в плетеной корзине на крыльце сиротского приюта, что и позволяло ему с раннего детства строить в воображении бесконечное множество своих величественных судеб и жизненных предназначений, вестником которых станут мать, дядя или кузен, явившиеся, чтобы забрать его в страну вечного лета, где ему и надлежало жить по праву рождения.
И вот однажды, когда он стоял у мусоросборочного грузовика, прямо перед ним внезапно появился худой нервный человечек, одетый в простой черный костюм.
- Мильтон Гомрат? - спросил человечек, и Мильтон кивнул в ответ.
- Я оперативный агент Центрального бюро вероятностей. Могу ли я переговорить с вами?
Мильтон опять кивнул. Пришелец, хотя и никак нс походил на воображаемого в мечтах кузена, ни тем более на мать, знал, однако, наизусть те самые слова, которые Мильтон твердил себе каждый день с тех пор, как себя помнил.
- Я явился, дабы исправить ошибку в ткани вероятностей, - заявил человек. - Во младенчестве вас нечаянно перебросили из вашего измерения в это, что значительно сказалось на Существующей Реальности. Заставить вас отправиться со мной я не могу, но, если вы только согласитесь, я немедленно верну вас на ваше Настоящее Место в жизни.
- А куда? - поинтересовался Мильтон. - В такой же мир, как этот? - Он махнул рукой в сторону грузовика и улицы.
- О, что вы, отнюдь нет! Я зову вас в волшебный мир драконов, замков, рыцарей и всего такого прочего. А чтобы вам легче было сориентироваться, я уже нашел человека, который укажет вам ваше место и введет в курс дел.
- Я согласен! - заявил Мильтон.
Не успел он договорить, как мир померк в его глазах, и, когда зрение вернулось к нему, он вместе со своим спутником очутился во дворе огромного замка. С одной стороны он увидел серые каменные строения, с другой - розарий, где пышно цвели красные, белые и желтые розы. Прямо перед ним стоял заросший бородой человек средних лет.
- Вот мы и на месте, - сказал спутник Мильтона. - Господа, Центральное бюро вероятностей выражает вам самую сердечную признательность. Поставив все на свои Настоящие Места, вы оказали нам неоценимую услугу.
С этими словами человек в черном исчез.
- Топай за мной, - буркнул бородач и зашел в ближайший к ним сарай, оказавшийся конюшней. - Спать можешь здесь, - кивнул он на груду соломы в углу. Затем показал Мильтону кучу навоза, вилы и тачку. - Это погрузи сюда и разбросай под розами в саду. Как сделаешь, найдется тебе еще и другая работенка.
- С наукой физикой когда разошлись? И почему?
Я, собственно, с ней не разошёлся. Мне до сих пор очень интересно, что там происходит - и собственно в физике, и в моей узкой специальности. И поэтому я часто отрываю своих друзей от дел. Другое дело, что с начала девяностых я перестал практиковать - сразу по многим причинам. События в стране и мире просто ускорили этот фазовый переход.
- "Перестал практиковать это и начал практиковать другое" - так ли все просто? Движение по этой дороге сугубо одностороннее и потому смена деятельности гораздо больше весит. Сам вопрос-то вот какой: не жалеете?
Ну, нет. По этому полю (не дороге), есть разные пути - когда я стал обсчитывать и описывать экономические задачи, оказалось, что мне на порядок легче, чем экономистам. Затем оказалось, что филология тоже наука, и когда я стал заниматься литературоведеием, то некоторая дисциплина мышления, что была у нас на физфаке, мне сильно пригодилась.
Тут как бы два ответа - что я ушёл из академической науки я не жалею. (Хотя сперва я ушёл в прикладные задачи). Я бы всё равно там не преуспел. А вот то, что мог гораздо больше узнать, то есть удовлетворить собственного любопытства за государственный счёт - жалею. Но это ведь было тогда, когда вся наука вообще встала - надо было лет на пять ехать за речку, чтобы спасать гибнущие темы.


 




Извините, если кого обидел.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments