Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Category:

История про утренние разговоры о кризисе литературы

Сидя за столом, мы заговорили о литературе. О чём же ещё говорить, когда забрезжило утро, а застольные наши товарищи уснули.
Вокруг вставал мутный горелый рассвет, и совершенно было непонятно - что это на горизонте, за кустами - полная луна, или солнце в дыму, на которое можно смотреть не щурясь.
Собеседник мой заметил, что та современная литература, что стала аналогом кинематографического артхауза - дрянь. А настоящая литература это обобщённый Дэн Браун, который идёт на диалог с читателем, чем, собственно, брезгует артхаус.
Мысль была не нова, однако ж я возражал, что вся современная литература, как и прочая культура - ни что иное, как кляксы Роршаха и производство ярлыков "духовность". Дэн Браун тоже производит кляксы Роршаха. Все современные производители таковы и вчитывать в литературу, которая обслуживает имманентные… мне это слово ужасно понравилось, и я повторил его несколько раз: ...имманентные свойства человеческой натуры: подглядывание за сексом, причастность к заговору, отождествление себя с какой-то властью, прикосновение к тайнам мироздания.
Обнаруживать какой-то диалог в этой массовой культуре невозможно - кроме, конечно, разговора продавца и покупателя. Это обслуживание понятных желаний, и при этом, конечно, продавец расшаркивается и в конце говорит "заходите к нам ещё". Но только это не совсем диалог.
Уже довольно давно трепетные люди решили отшатнуться от "возвышенного и духовного" потому что в неурожайные советские годы возник культ артхауса, а потом все этим артхаусом объелись, и затем, по закону маятника, решили искать правды в его противоположности.
А правды нет, наверное, нет её и выше, а массовая культура предоставляет ровно такое же предложение в ответ на известный спрос, как и элитарная. Только в ответ на расчленёнку на Хорошовском шоссе и Аннэнербе в Антарктиде, есть зеркальное меню: духовность, переводчик Штайн и прочее.
Я, впрочем, напирал, что по Гегелю, эволюция сметёт всё. И эволюция нам часто удивительна до отвращения. Вдруг мы обнаруживаем, что в её результате у лягушки отрос скользкий тонкий хобот. Ну и что? Это не ужасно, ни прекрасно, это так - не трагичное событие. Трагично оно только для людей, привязанных к прошлой эстетике, гибнущей под ударами эволюции.
Мы помолчали, уступая птицам.
Птицы недовольно орали, жалуясь на лесные пожары и жару.
Потом мы обнаружили недопитое, а я нашёл чью-то миску с белыми рисом, и залил его сгущёнкой. Это был тот завтрак, о котором мечтал пионер 1975 года.
Разговор отчего-то перекинулся на медиевиста Ускова. Правда, это был не настоящий Усков, а какой-то нами придуманный, будто действующая модель человека (так одна моя знакомая называла своего любовника).
- Вот вопрос, - начал я. - Качественный ли медиевист Усков? Нам это неизвестно.
- Неизвестно, - согласился мой собеседник. - Но мы не можем даже проверить, качественный ли он главный редактор. Чем проверять гламур? Нам ведь скажут, что простые нормы прибыли его не характеризуют, а тиражи - и подавно. Духовностью его проверять нельзя.
- Именно. Вот и тупик - это как сдача крови, спермы и мочи. Приёмка идёт, как известно, по весу.
- У меня создалось впечатление, что его кумир Умберто Эко. Тот сделал шаг из науки в литературу, а Усков сделал шаг в глянцевую журналистику. Но реальная ли тут сдача, не фальшивая ли моча? То есть, для меня интересна сам механизм продажи: это как выкатывается на эстраду оперный певец с консерваторским образованием и начинает петь шлягеры. Этим он интересен, а не исключительно своим пением. Одно дело графиня снимется ню, а другое - девушка из предместий. Так и здесь: учёный сдаёт своё звание в обмен на парадокс, который ему помогает в приобретении популярности. То есть эволюция диалога идёт примерно так: Эко - Дэн Браун - Усков с его романом.
- Ну да, он ведь написал роман.
- Дурной. А напиши Усков хороший роман, то убрал бы он не только несчастного унылого Бегбедера, был бы он равновелик Эко.
- Я тоже знаю историю про бабушку, с которой могли бы свершиться удивительные превращения... Мне как раз интересно другое: не то, это циничная сдача советского интеллигента, или его гибель. Сдача тут - почти карточный термин. Мне интересно, как происходит игра. Возможно, гипотетический Усков это "лучший физик среди бардов, лучший бард среди физиков".
Были такие люди, что быстро перебегая из одной кадровой позиции в другую и обратно, нарабатывали себе символический капитал. Как физики, они хорошо знали, что частица, быстро перемещающаяся между двумя положениями, может считаться присутствующей сразу в обоих местах.
Но всё же интересно, не меняются ли необеспеченные наукой бумажки на необеспеченный доходом гламур. То есть, вовсе афёра, когда к ногам публики кидаются не настоящие дипломы, а фальшивые. Вроде как Ганечка отказывается лезть за ассигнациями в камин, наверняка зная, что они наделаны на ксероксе. Дипломы…
- Мы оба знаем цену дипломам.
- Это такие абстрактные дипломы, вроде признания коллег.
Впрочем мой собеседник тут же начал говорить про марксистскую сущность Тинто Брасса. Слово "марксизм" было у него похвальным. Выходило, что пролетариат в фильмах Тинто Брасса там выражен женщинами, которых имеют, а с явной неприязнью выказаны духовенство и буржуазия, которые главные-то извращенцы и есть.
И тут-то я понял главное: наши разговоры свидетельствовали о том, что кризис литературы наступил давно и окончился печально - в качестве примеров, иллюстрирующих литературные наблюдения мы приводили примеры из кинематографа. Эти примеры были понятны обоим - точь-в-точь, как пакистанец и албанец переходят на английский, чтобы понять друг друга.


Извините, если кого обидел.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments