История про Стамбул №1
Вместо того, чтобы рассказывать о Стамбуле в интонации путеводителя, как меня попросили, я напишу об этом здесь. Дело в том, что меня попросила рассказать о нём одна красивая барышня, но, поскольку она уже снабжена всем необходимым в жизни, заигрывать с ней бессмысленно. Поэтому, я, вот лучше другое расскажу - совсем не о квартале Эминёню, в котором ей жить.
Я расскажу как долго бродил по этому городу однотипных кошек. У меня, правда, были совсем другие дела. Говорить про этот город трудно, речь неизбежно сбивается на банальности. Читая одновременно несколько путевых очерков и два-три путеводителя, замечаешь, что авторы беззастенчиво тырят друг у друга наблюдения. Что сравнения запятнаны, метафоры легкодоступны как испитые женщины на ночном вокзале. Один мой знакомец украл название своего стамбульского очерка у Томаса Венцлова, сравнение гарема с картиной Энгра у Петра Вайля, а последний абзац - у Орхана Памука. Впрочем, стиль он тоже украл - у Бродского. Бродский, кстати, незримо присутствовал в этом пейзаже, пока я ездил по той стране и менял гостиницы в этом городе. Поэтому появились в тексте моего знакомца какие-то мифические "фрегаты крестоносцев" и прочая историософская глупость. В остальном - его метафоры были хороши, однако их красота настораживала, как навязчивость стамбульского зазывалы. Так, попал я по его совету в цистерну шестого века, в подземный город Йребатан-сарай, действительно, как он и говорил, похожий на залитую водой станцию московского метро - не знаю уж, у кого было украдено именно это. В чёрной воде под настилом жили какие-то жутковатые рыбы и, беззвучно шевеля плавниками, проплывали по своим делам. Немногочисленные посетители шлёпали по этому мокрому настилу - мимо висящих тут и там психоделических трупаков, мечты некрореализма, подсвеченной жутковатым светом. В подземелье шла выставка каких-то модных художников, и страшноватая электронная музыка подчёркивала нереальность места - отъединённость от зноя наверху, от истории по сторонам. Была лишь причастность к жутковатым мультфильмам-хинтаи, герои которых двигались по стенам да по воде.
Капала с потолка вода - прямо в эти картины техно, что проецировали в пол хитроумные аппараты под потолком, висящие в вышине.
Я расскажу как долго бродил по этому городу однотипных кошек. У меня, правда, были совсем другие дела. Говорить про этот город трудно, речь неизбежно сбивается на банальности. Читая одновременно несколько путевых очерков и два-три путеводителя, замечаешь, что авторы беззастенчиво тырят друг у друга наблюдения. Что сравнения запятнаны, метафоры легкодоступны как испитые женщины на ночном вокзале. Один мой знакомец украл название своего стамбульского очерка у Томаса Венцлова, сравнение гарема с картиной Энгра у Петра Вайля, а последний абзац - у Орхана Памука. Впрочем, стиль он тоже украл - у Бродского. Бродский, кстати, незримо присутствовал в этом пейзаже, пока я ездил по той стране и менял гостиницы в этом городе. Поэтому появились в тексте моего знакомца какие-то мифические "фрегаты крестоносцев" и прочая историософская глупость. В остальном - его метафоры были хороши, однако их красота настораживала, как навязчивость стамбульского зазывалы. Так, попал я по его совету в цистерну шестого века, в подземный город Йребатан-сарай, действительно, как он и говорил, похожий на залитую водой станцию московского метро - не знаю уж, у кого было украдено именно это. В чёрной воде под настилом жили какие-то жутковатые рыбы и, беззвучно шевеля плавниками, проплывали по своим делам. Немногочисленные посетители шлёпали по этому мокрому настилу - мимо висящих тут и там психоделических трупаков, мечты некрореализма, подсвеченной жутковатым светом. В подземелье шла выставка каких-то модных художников, и страшноватая электронная музыка подчёркивала нереальность места - отъединённость от зноя наверху, от истории по сторонам. Была лишь причастность к жутковатым мультфильмам-хинтаи, герои которых двигались по стенам да по воде.
Капала с потолка вода - прямо в эти картины техно, что проецировали в пол хитроумные аппараты под потолком, висящие в вышине.