Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про Хроноскоп на Малой Лубянке

…Ваня заметно нервничал. Мы довольно долго простояли в пробке на Мясницкой, и вот он, наконец, резко свернул вправо и въехал во двор. Я сразу узнал это место - лет шесть я ходил сюда на службу. Только я хотел сказать Ване, что место тут гиблое, вряд ли тут проедешь насквозь, как нам навстречу вырулил чёрный блестящий автомобиль.
"Ба! Да это новый владелец "Непреклонной газеты!"" - сообразил я, но Ваня не обратил на знаменитость никакого внимания.
Он вылез из машины, прихватив портфель, и потрусил мимо, щёлкнув пальцами перед притихшими автомобилистами. Мы пробежали мимо странной скульптуры на углу, что глядела на нас полудюжиной губастых индейских лиц - магического артефакта, изготовленного скульптором Трофимовичем. Лица смотрели на нас неодобрительно, и, казалось, шевелили губами.
Затем мы свернули в бок, перемахнули через Милютинский переулок, и тут Ваня сбавил шаг, вытащил из кармана старинные часы-луковицу и выдохнул:
- Успели.
Перед нами, между окнами второго этажа торчали солнечные часы. Их плоскость одним краем была вдавлена в стену, и я сразу стал щурить глаза, стараясь прочитать надпись. Удивительно, что я несколько лет ходил этими дворами, но, разглядывая костёл Святого Людовика, никогда не догадывался посмотреть в противоположную сторону. Вообще, человек, возвращающийся с работы, редко задирает голову. В глазах плескался пот, и я, помучившись спросил:
- А что это там написано? В смысле по-латыни?
Ваня посмотрел на меня скорбно: - Это молитва страждущего, когда он унывает и изливает перед Господом печаль свою. Сто первый псалом, двенадцатая строка:  "Dies mei sicut umbra declinaverunt, et ego sicut fœnum arui".  Иначе говоря: "Дни мои - как уклоняющаяся тень, и я иссох, как трава".  Уклоняющаяся тень - то, что движется в Хроноскопе.
- В солнечные часах, что ли?
- В Хроноскопе, тебе говорю. Но в восемнадцатом веке, когда Хроноскоп устанавливали, тут не было высоких домов, поэтому он неправильно работает. То есть, работает-то он правильно, но нужно уметь вводить поправки. На Брюсовом доме календарь вовсе зачистили, чтобы он не наливался кровью перед войнами и революциями, а вышло всё равно по-брюсову. А тут и вовсе побоялись, для себя приберегли. Когда у нас началось, так сказать отступление от ленинских норм, некоторые посвящённые приходили сюда, чтобы поглядеть, сколько им осталось. Но смотреть нужно на закате, и только если открыть окно (Ваня ткнул пальцем в дом у себя за спиной), там через сквозной коридор пробьёт луч от заходящего солнца. Тогда тень гномона покажет, сколько осталось жизни испытуемого. Но начнёшь с этим ведомством договариваться, так чистота эксперимента нарушится, сам понимаешь. И нарушится известным способом. Вот Генрих Григорьич Ягода в тридцать шестом году сюда пришёл - но он-то легко мог всё устроить.
- И что?
- По слухам, остался недоволен результатом. Ладно, нам-то свои сроки узнавать не надо, нас с тобой судьба равновесия заботит. Давай в зеркало глядеть, время пришло. Ваня достал из портфеля настольное зеркало в кованой оправе, казалось, взятое напрокат из сказки о Белоснежке. Вокруг плыла жара, дрожало над асфальтом радужное марево, и мы стояли по колено в горячем воздухе, как во время наводнения.  Солнце уже ушло за высокие дома, но жара ничуть не уменьшилась - даже наоборот. Я услышал, как вдруг, в неурочный час, звякнул колокол в башенке костёла. Звякнул тихо, будто опасаясь чего-то. Проулок осветился странным светом. 
Ваня, стоя спиной к солнечным часам, которые он упорно называл Хроноскопом, таращился в зеркало.
- Оп-паньки, - вдруг произнёс он.


Извините, если кого обидел.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments