И вновь я посетил книжный фестиваль на Крымском валу. Что-то я туда зачастил, будто на работу. надо завязывать - а ведь придётся придти ещё завтра. Меж тем поучаствовал в кулинарных дебатах по поводу советской кухни. То есть, о том была ли советская кухня, или же её не было. Я должен сказать, что многие годы (ещё, собственно, при Советской власти) отстаивал права "советской кухни", но потом отчаялся, сорвал погоны, как какой-нибудь сотник из шолоховского романа, и, заплакав, бежал в родную станицу. Ведь вопрос о существовании советской кухни упирается в то, что рано или поздно кто-нибудь просит назвать некое её оригинальное блюдо. И тут разговор заканчивается (я, впрочем, нашёл одно - это криль, который был введён в общую кулинарию СССР, да только просочился вон, и ушёл к японцам. - Но это уж из разряда "залесть на шкаф, вытянуть голову в форточку - и вот тогда видно в окне бани голых тётек). Одним словом, нет оригинального блюда, а то, что научились делать пельмени внутри из чёрного хлеба, а снаружи - из белого, так это не "кухня", а кулинарные практики. То, что противно горскому знакому на шампур насаживается свинина или чебурек превратился в какого-то чебурашку из ларька, так это не рождение кухни. Равномерное ухудшение блюд не есть рождение новых. Обожествление шпрот и картофельного пюре происходит по причинам не вкусовым, а как раз внекулинарным. Сто двадцать пять блокадных грамм великая пайка. но не потому что совершенна гастрономически, а потому что с огнём и кровью пополам . То есть, "кулинарные практики", безусловно были, а "кухня", в том терминологическом ряду, в каком существуют "средиземноморская кухня" или, скажем, "тайская кухня" - нет. А про то, как я участвовал в дикуссии про будущее книги, я потом расскажу. Извините, если кого обидел.