История про сны Березина №74
В этом сне, оснащённом тысячами подробностей и деталей, я попадаю в маленькую страну третьего мира, в странное здание на окраине большого мусульманского города. Это, однако, не Магриб, а тропики, и климат в этом месте чрезвычайно неустойчивый.
Итак, на отшибе большого приморского города стоит современное здание, Это что-то вроде центра по изучению религии вместе с общежитием. В этом здании живут не только сами монахи и учёные, но и их семьи - семьи тех, кому брак не запрещён уставом.
Среди прочих моё внимание привлекает старик поляк, лицо которого я так и не увижу - оно прячется то под капюшоном, то под полями огромной шляпы.
Мы ведём с ним беседы о жизни, и я размышляю: "В этом человеке есть какая-то неукротимая энергия, которая поддерживает его тщедушное тело, когда он занимается своими странными исследованиями. Сегодня - философскими обоснованиями религий, а завтра - историей с метанием ножей и последующим судебным разбирательством, что случилось лет сто назад в том самом воеводстве, откуда оба мы были родом".
Да, в ходе дела оказывается, что я - тоже поляк, как и мой собеседник.
Однажды нас всех, жителей этого дома выгоняют наверх, на плоскую, с каменными странными сооружениями крышу здания. Начинается какой-то особый тропический ливень, и почему-то в этот момент нельзя находится в наших комнатах. Мы стоим на крыше, укрывшись под какой-то бессмысленной гранитной аркой, причудой архитектора-модерниста, и смотрим на город, заливаемый водой.
- Самое главное, говорит нам кто-то, стоящий рядом - вернувшись домой проверьте стены. На них могут сидеть ядовитые насекомые, которые движутся внутри зданий во время такого дождя - наверх, из залитых водой подвалов.
Через несколько дней мы со стариком беседуем в уединённом закутке нашего острова цивилизации, рядом с исламской молельней, так же расположенной в нём. Слушая его, я вдруг понимаю, что призрак смерти летает над его головой. Что это будет за смерть - мне неизвестно, я понимаю лишь, что она предназначена, и не может быть следствием простой причины.
Вдруг пространство за углом заполняется мусульманами, пришедшими совершить свой очередной намаз. Задним числом я понимаю, что весь этот центр по изучению религии - место довольно экуменическое.
Старик, между тем, рассказывает, что знает около десяти языков. Больше всего меня поражает в его рассказах одно рассуждение: "Мы обнаружили футляр, в который могла поместиться книга. Сразу стало очевидно поэтому, что ничего кроме книги там и не могло быть".
Но приближаются какие-то страшные события, которые во снеВ этом сне, оснащённом тысячами подробностей и деталей, я попадаю в маленькую страну третьего мира, в странное здание на окраине большого мусульманского города. Это, однако, не Магриб, а тропики, и климат в этом месте чрезвычайно неустойчивый.
Итак, на отшибе большого приморского города стоит современное здание, Это что-то вроде центра по изучению религии вместе с общежитием. В этом здании живут не только сами монахи и учёные, но и их семьи - семьи тех, кому брак не запрещён уставом.
Среди прочих моё внимание привлекает старик поляк, лицо которого я так и не увижу - оно прячется то под капюшоном, то под полями огромной шляпы.
Мы ведём с ним беседы о жизни, и я размышляю: "В этом человеке есть какая-то неукротимая энергия, которая поддерживает его тщедушное тело, когда он занимается своими странными исследованиями. Сегодня - философскими обоснованиями религий, а завтра - историей с метанием ножей и последующим судебным разбирательством, что случилось лет сто назад в том самом воеводстве, откуда оба мы были родом".
Да, в ходе дела оказывается, что я - тоже поляк, как и мой собеседник.
Однажды нас всех, жителей этого дома выгоняют наверх, на плоскую, с каменными странными сооружениями крышу здания. Начинается какой-то особый тропический ливень, и почему-то в этот момент нельзя находится в наших комнатах. Мы стоим на крыше, укрывшись под какой-то бессмысленной гранитной аркой, причудой архитектора-модерниста, и смотрим на город, заливаемый водой.
- Самое главное, говорит нам кто-то, стоящий рядом - вернувшись домой проверьте стены. На них могут сидеть ядовитые насекомые, которые движутся внутри зданий во время такого дождя - наверх, из залитых водой подвалов.
Через несколько дней мы со стариком беседуем в уединённом закутке нашего острова цивилизации, рядом с исламской молельней, так же расположенной в нём. Слушая его, я вдруг понимаю, что призрак смерти летает над его головой. Что это будет за смерть - мне неизвестно, я понимаю лишь, что она предназначена, и не может быть следствием простой причины.
Вдруг пространство за углом заполняется мусульманами, пришедшими совершить свой очередной намаз. Задним числом я понимаю, что весь этот центр по изучению религии - место довольно экуменическое.
Старик, между тем, рассказывает, что знает около десяти языков. Больше всего меня поражает в его рассказах одно рассуждение: "Мы обнаружили футляр, в который могла поместиться книга. Сразу стало очевидно поэтому, что ничего кроме книги там и не могло быть".
Но приближаются какие-то страшные события, которые во сне
В этом сне, оснащённом тысячами подробностей и деталей, я попадаю в маленькую страну третьего мира, в странное здание на окраине большого мусульманского города. Это, однако, не Магриб, а тропики, и климат в этом месте чрезвычайно неустойчивый.
Итак, на отшибе большого приморского города стоит современное здание, Это что-то вроде центра по изучению религии вместе с общежитием. В этом здании живут не только сами монахи и учёные, но и их семьи - семьи тех, кому брак не запрещён уставом.
Среди прочих моё внимание привлекает старик поляк, лицо которого я так и не увижу - оно прячется то под капюшоном, то под полями огромной шляпы.
Мы ведём с ним беседы о жизни, и я размышляю: "В этом человеке есть какая-то неукротимая энергия, которая поддерживает его тщедушное тело, когда он занимается своими странными исследованиями. Сегодня - философскими обоснованиями религий, а завтра - историей с метанием ножей и последующим судебным разбирательством, что случилось лет сто назад в том самом воеводстве, откуда оба мы были родом".
Да, в ходе дела оказывается, что я - тоже поляк, как и мой собеседник.
Однажды нас всех, жителей этого дома выгоняют наверх, на плоскую, с каменными странными сооружениями крышу здания. Начинается какой-то особый тропический ливень, и почему-то в этот момент нельзя находится в наших комнатах. Мы стоим на крыше, укрывшись под какой-то бессмысленной гранитной аркой, причудой архитектора-модерниста, и смотрим на город, заливаемый водой.
- Самое главное, говорит нам кто-то, стоящий рядом - вернувшись домой проверьте стены. На них могут сидеть ядовитые насекомые, которые движутся внутри зданий во время такого дождя - наверх, из залитых водой подвалов.
Через несколько дней мы со стариком беседуем в уединённом закутке нашего острова цивилизации, рядом с исламской молельней, так же расположенной в нём. Слушая его, я вдруг понимаю, что призрак смерти летает над его головой. Что это будет за смерть - мне неизвестно, я понимаю лишь, что она предназначена, и не может быть следствием простой причины.
Вдруг пространство за углом заполняется мусульманами, пришедшими совершить свой очередной намаз. Задним числом я понимаю, что весь этот центр по изучению религии - место довольно экуменическое.
Старик, между тем, рассказывает, что знает около десяти языков. Больше всего меня поражает в его рассказах одно рассуждение: "Мы обнаружили футляр, в который могла поместиться книга. Сразу стало очевидно поэтому, что ничего кроме книги там и не могло быть".
Но приближаются какие-то страшные события, которые во сне я могу только предчувствовать.
Итак, на отшибе большого приморского города стоит современное здание, Это что-то вроде центра по изучению религии вместе с общежитием. В этом здании живут не только сами монахи и учёные, но и их семьи - семьи тех, кому брак не запрещён уставом.
Среди прочих моё внимание привлекает старик поляк, лицо которого я так и не увижу - оно прячется то под капюшоном, то под полями огромной шляпы.
Мы ведём с ним беседы о жизни, и я размышляю: "В этом человеке есть какая-то неукротимая энергия, которая поддерживает его тщедушное тело, когда он занимается своими странными исследованиями. Сегодня - философскими обоснованиями религий, а завтра - историей с метанием ножей и последующим судебным разбирательством, что случилось лет сто назад в том самом воеводстве, откуда оба мы были родом".
Да, в ходе дела оказывается, что я - тоже поляк, как и мой собеседник.
Однажды нас всех, жителей этого дома выгоняют наверх, на плоскую, с каменными странными сооружениями крышу здания. Начинается какой-то особый тропический ливень, и почему-то в этот момент нельзя находится в наших комнатах. Мы стоим на крыше, укрывшись под какой-то бессмысленной гранитной аркой, причудой архитектора-модерниста, и смотрим на город, заливаемый водой.
- Самое главное, говорит нам кто-то, стоящий рядом - вернувшись домой проверьте стены. На них могут сидеть ядовитые насекомые, которые движутся внутри зданий во время такого дождя - наверх, из залитых водой подвалов.
Через несколько дней мы со стариком беседуем в уединённом закутке нашего острова цивилизации, рядом с исламской молельней, так же расположенной в нём. Слушая его, я вдруг понимаю, что призрак смерти летает над его головой. Что это будет за смерть - мне неизвестно, я понимаю лишь, что она предназначена, и не может быть следствием простой причины.
Вдруг пространство за углом заполняется мусульманами, пришедшими совершить свой очередной намаз. Задним числом я понимаю, что весь этот центр по изучению религии - место довольно экуменическое.
Старик, между тем, рассказывает, что знает около десяти языков. Больше всего меня поражает в его рассказах одно рассуждение: "Мы обнаружили футляр, в который могла поместиться книга. Сразу стало очевидно поэтому, что ничего кроме книги там и не могло быть".
Но приближаются какие-то страшные события, которые во снеВ этом сне, оснащённом тысячами подробностей и деталей, я попадаю в маленькую страну третьего мира, в странное здание на окраине большого мусульманского города. Это, однако, не Магриб, а тропики, и климат в этом месте чрезвычайно неустойчивый.
Итак, на отшибе большого приморского города стоит современное здание, Это что-то вроде центра по изучению религии вместе с общежитием. В этом здании живут не только сами монахи и учёные, но и их семьи - семьи тех, кому брак не запрещён уставом.
Среди прочих моё внимание привлекает старик поляк, лицо которого я так и не увижу - оно прячется то под капюшоном, то под полями огромной шляпы.
Мы ведём с ним беседы о жизни, и я размышляю: "В этом человеке есть какая-то неукротимая энергия, которая поддерживает его тщедушное тело, когда он занимается своими странными исследованиями. Сегодня - философскими обоснованиями религий, а завтра - историей с метанием ножей и последующим судебным разбирательством, что случилось лет сто назад в том самом воеводстве, откуда оба мы были родом".
Да, в ходе дела оказывается, что я - тоже поляк, как и мой собеседник.
Однажды нас всех, жителей этого дома выгоняют наверх, на плоскую, с каменными странными сооружениями крышу здания. Начинается какой-то особый тропический ливень, и почему-то в этот момент нельзя находится в наших комнатах. Мы стоим на крыше, укрывшись под какой-то бессмысленной гранитной аркой, причудой архитектора-модерниста, и смотрим на город, заливаемый водой.
- Самое главное, говорит нам кто-то, стоящий рядом - вернувшись домой проверьте стены. На них могут сидеть ядовитые насекомые, которые движутся внутри зданий во время такого дождя - наверх, из залитых водой подвалов.
Через несколько дней мы со стариком беседуем в уединённом закутке нашего острова цивилизации, рядом с исламской молельней, так же расположенной в нём. Слушая его, я вдруг понимаю, что призрак смерти летает над его головой. Что это будет за смерть - мне неизвестно, я понимаю лишь, что она предназначена, и не может быть следствием простой причины.
Вдруг пространство за углом заполняется мусульманами, пришедшими совершить свой очередной намаз. Задним числом я понимаю, что весь этот центр по изучению религии - место довольно экуменическое.
Старик, между тем, рассказывает, что знает около десяти языков. Больше всего меня поражает в его рассказах одно рассуждение: "Мы обнаружили футляр, в который могла поместиться книга. Сразу стало очевидно поэтому, что ничего кроме книги там и не могло быть".
Но приближаются какие-то страшные события, которые во сне
В этом сне, оснащённом тысячами подробностей и деталей, я попадаю в маленькую страну третьего мира, в странное здание на окраине большого мусульманского города. Это, однако, не Магриб, а тропики, и климат в этом месте чрезвычайно неустойчивый.
Итак, на отшибе большого приморского города стоит современное здание, Это что-то вроде центра по изучению религии вместе с общежитием. В этом здании живут не только сами монахи и учёные, но и их семьи - семьи тех, кому брак не запрещён уставом.
Среди прочих моё внимание привлекает старик поляк, лицо которого я так и не увижу - оно прячется то под капюшоном, то под полями огромной шляпы.
Мы ведём с ним беседы о жизни, и я размышляю: "В этом человеке есть какая-то неукротимая энергия, которая поддерживает его тщедушное тело, когда он занимается своими странными исследованиями. Сегодня - философскими обоснованиями религий, а завтра - историей с метанием ножей и последующим судебным разбирательством, что случилось лет сто назад в том самом воеводстве, откуда оба мы были родом".
Да, в ходе дела оказывается, что я - тоже поляк, как и мой собеседник.
Однажды нас всех, жителей этого дома выгоняют наверх, на плоскую, с каменными странными сооружениями крышу здания. Начинается какой-то особый тропический ливень, и почему-то в этот момент нельзя находится в наших комнатах. Мы стоим на крыше, укрывшись под какой-то бессмысленной гранитной аркой, причудой архитектора-модерниста, и смотрим на город, заливаемый водой.
- Самое главное, говорит нам кто-то, стоящий рядом - вернувшись домой проверьте стены. На них могут сидеть ядовитые насекомые, которые движутся внутри зданий во время такого дождя - наверх, из залитых водой подвалов.
Через несколько дней мы со стариком беседуем в уединённом закутке нашего острова цивилизации, рядом с исламской молельней, так же расположенной в нём. Слушая его, я вдруг понимаю, что призрак смерти летает над его головой. Что это будет за смерть - мне неизвестно, я понимаю лишь, что она предназначена, и не может быть следствием простой причины.
Вдруг пространство за углом заполняется мусульманами, пришедшими совершить свой очередной намаз. Задним числом я понимаю, что весь этот центр по изучению религии - место довольно экуменическое.
Старик, между тем, рассказывает, что знает около десяти языков. Больше всего меня поражает в его рассказах одно рассуждение: "Мы обнаружили футляр, в который могла поместиться книга. Сразу стало очевидно поэтому, что ничего кроме книги там и не могло быть".
Но приближаются какие-то страшные события, которые во сне я могу только предчувствовать.