История для дела

Но  как-то  раз,  спустя месяц после этой беседы, Горн в поисках темы для серии  картинок,  которую просило у него  издательство  иллюстрированного  журнала,  вспомнил  совет чувствительного физиолога - и в тот  же  вечер  легко  и  быстро  родилась первая морская свинка Чипи. Публику сразу привлекло, мало что привлекло  - очаровало, хитренькое выражение этих  блестящих  бисерных  глаз,  круглота форм, толстый задок и гладкое  темя,  манера  сусликом  стоять  на  задних лапках,  прекрасный  крап,  черный,  кофейный  и  золотой,  а  главное   - неуловимое  прелестное  -  смешное  нечто,   фантастическая,   но   весьма определенная  жизненность,  -   ибо   Горну   посчастливилось   найти   ту карикатурную  линию  в  облике  данного  животного,   которая,   являя   и подчеркивая все самое забавное в нем, вместе с тем как-то приближает его к образу человеческому. Вот  и  началось:  Чипи,  держащая  в  лапках  череп грызуна (с этикеткой: Cavia cobaja) и восклицающая "Бедный  Йорик!";  Чипи на лабораторном столе, лежащая брюшком вверх и  пытающаяся  делать  модную гимнастику, - ноги  за  голову  (можно  себе  представить,  сколь  многого достигли ее короткие задние лапки);  Чипи  стоймя,  беспечно  обстригающая себе коготки подозрительно тонкими ножницами, -  причем  вокруг  валяются: ланцет, вата, иголки, какая-то тесьма... Очень  скоро,  однако,  нарочитые операционные намеки совершенно отпали, и Чипи начала появляться  в  другой обстановке и  в  самых  неожиданных  положениях  -  откалывала  чарльстон, загорала до полного меланизма на солнце и т. д. Горн живо  стал  богатеть, зарабатывая на репродукциях, на цветных открытках, на фильмовых  рисунках, а также на изображениях Чипи в трех измерениях,  ибо  немедленно  появился спрос на плюшевые, тряпичные, деревянные, глиняные подобия Чипи. Через год весь мир был в нее влюблен.

…Роберт  Горн  был  в  довольно  странном  положении.   Талантливейший карикатурист, создатель  модного  зверька,  он  года  два-три  тому  назад разбогател чрезвычайно, а ныне, исподволь и неуклонно, возвращался если не к нищете, то во всяком случае к заработкам очень  посредственным.  Таланта своего он отнюдь не утратил - более того, он рисовал тоньше и тверже,  чем прежде, - но что-то неуловимое случилось в отношении  к  нему  со  стороны публики - в Америке и в Англии  Чипи  надоела,  приелась,  уступила  место другой твари, созданию удачливого коллеги.  Эти  зверьки,  куклы  -  сущие эфемеры. Кто помнит теперь черного, как сажа, голливога в  вороном  ореоле дыбом стоящих волос, с пуговицами от портов вместо глаз и красным байковым детищем?
Если, вообще говоря, дар Горна только укрепился, то  по  отношению  к Чипи он несомненно иссяк.  Последние  его  портреты  морской  свинки  были слабы. Он почувствовал это и решил Чипи похоронить. Заключительный рисунок изображал лунную ночь, могилку и надгробный камень с  короткой  эпитафией.
Кое-кто из иностранных издателей,  еще  не  почуявших  обреченности  Чипи, встревожился, просил его непременно продолжать. Но  он  теперь  испытывает непреодолимое отвращение к своему детищу. Чипи,  ненадежная  Чипи,  успела заслонить все другие его работы, и это он ей не мог простить.

Владимир Набоков "Камера-обскура"