История про ответы на вопросы (XIV)
Запишу-ка я сюда, чтобы не пропало http://www.formspring.me/berezin
- Почему Вы не поздравляете женщин с праздником? Вообще, создаётся впечатление, что Вы тайно женщин ненавидите. "Красивые умные женщины" - это
- Это вы разговариваете с воображаемым собеседником, не со мной, то есть. Ваш собеседник кого-то не поздравил, и у вас создалось впечатление. Отношусь с пониманием. Но я-то тут при чём?
- Ваш вклад в серию "Метро": честно, какую он имеет художественную ценность? Как Вы сами его оцениваете? Помнится, Вы как-то яро критиковали Глу
- Первое (да и второе) предложение, увы, сформулировано коряво. И вот во мне возникает некий страх - ну, начну я рассказывать про художественные ценности, а вдруг для вас то, как вы сформулировали вопросы, и есть норма русского языка. Выйдет конфуз и непонимание.
- Хорошо, попытаюсь ещё раз сформулировать вопрос про Ваш роман в серии "Метро". В своём ЖЖ Вы как-то критиковали Глуховского, причём достаточ
- Попробуйте ещё раз.
- Ещё раз: Вы говорили, что "Метро" - это коммерческий проект. Художественной ценности в нём нет никакой. Что побудило Вас принять в нём участие?
- Это не так. Во-первых, я говорил (и подробно разбирал), что в этих книгах мне не нравится. Действительно, у меня есть некоторые соображения по этому поводу, то есть о том, как эти романы они устроены - вот об этом я говорил и не сказать, что многое за эти годы во мне переменилось.
Во-вторых, я не думаю, что коммерческий проект обязательно должен иметь нулевую художественную ценность - это только в припадке безумия так можно сказать. Ну, и наконец, мы добрались до вопроса - зачем я участвовал в проекте "Метро". Тут есть простой ответ - мне было интересно. Ну, и там была такая ситуация, что роман нужно было написать за месяц, чтобы успеть к старту. А это добавляет адреналина.
Дальше можно очень долго объяснять мотиванции (их много) - но мы с вами можем заскучать.
- Да при чём здесь безумие-то? Вы вообще любите это слово, есть за что? Коммерческие проекты как правило, имеют ценность, близкую к нулевой.
- При том. Вы напрасно пытаетесь быть невежливым - неприятные вопросы (если вы думаете, что задаёте неприятный вопрос) нужно задавать вкрадчиво и вежливо - тогда он имеет особую силу. А вы горячитесь и начинаете хамить. Это признак слабости.
Затем вы принимаетесь говорить неверные вещи - мы с вами пока не договорились, что такое "коммерческий проект", что такое "ценность" (а у вас сначала упоминалась "художественная ценность", а теперь уже просто "ценность"), но вот уже вы говорите: "Коммерческие проекты как правило, имеют ценность, близкую к нулевой". Так вот, это утверждение имеет такую же описательную ценность как фраза "Все мужики - сволочи".
Всяко, конечно, бывает, но лучше не торопиться со словами.
- Я абсолютно не стараюсь быть невежливым, не горячусь и не хамлю. Это вы воспринимаете меня как какого-то воображаемого собеседника.
- Ну, значит, у вас это получается само собой. Тоже бывает.
- Вы считаете себя гениальным? Во всяком случае, талантливее многих иных?
- Я не знаю многих иных. Надо бы исследовать многих иных - они и впрямь могут оказаться полными идиотами. Но тогда невелика заслуга быть талантливее этих людей.
- Почему Вы забываете старых друзей?
- А, по-моему, вы не перестали пить коньяк по утрам.
- Не, это про друзей, которые по утрам не пьют. Даже кофе - не успевают. А на вопрос ты ответил неудачно.
- А мы с вами на "ты" пока не переходили. Кто ж вас знает, кто вы такой? Вдруг невежливый незнакомец, не распознающий классических цитат и спросивший неудачно?
- Выясняли свою родословную? Как глубоко удалось докопаться; что неожиданного?
- Неглубоко - в конец XVIII века по материнской линии, а по отцовской - и вовсе на три поколения. Предки отца были крестьянами из-под Вятки, а там, сами понимаете, в глухих деревнях счёту людям не особо велось. Неожиданностей никаких - потому что от меня ничего не скрывали - ни громких имён в родне, ни сидельцев, ни прочих обстоятельств. Я всё как-то знал с детства, только уточнял потом, как подрос.
- Следите ли Вы за развитием физики (той области, в которой специализировались, хотя бы по обзорам)?
- Да, слежу - и по обзорам, и расспрашиваю тех своих друзей, что остались в профессии. У меня даже есть план романа про тектонику плит, да вот пока я не готов написать его в стол, а дела в издательстве тормозятся.
- Нравятся ли Вам книги Владимира Шарова?
- Да. Мне Шаров очень нравится, другое дело, что я бы не стал его рекламировать как общедоступное чтение. Я могу понять хороших умных людей, что книги Шарова не принимают
Я как-то (при нём) выразился, что я могу себе представить в постапокалиптическом мире секту, что будет странствовать по земле и исповедовать его книги, будто некие духовенные свыше тексты. То есть он такой писатель для внутреннего круга - так мне кажется.
- Нет ли у вас рассказов о трубках (в духе эренбурговских тринадцати трубках?
- Ну, у Эренбурга, кстати, есть много текстов о трубках - например, несколько напыщенная агитка "Трубка солдата" про неудавшееся братание: "Вот она передо мной, бедная солдатская трубка, замаранная глиной и кровью, трубка, ставшая на войне "трубкой мира"! В ней еще сереет немного пепла - след двух жизней, сгоревших быстрее, чем сгорает щепотка табаку...". Но тут вот в чём дело - тут надо написать о трубке именно как о герое, чтобы всё это было такой частью сюжета, которую невозможно выкинуть или заменить, скажем, на перочиный ножик или зажигалку. Я вот как раз хотел что-то такое написать, да не придумал пока ничего. Надо ждать внешнего толчка.
А статьи про табак писал, и про трубки. И рецензии на книги по предмету.
Извините, если кого обидел.
-
- Почему Вы не поздравляете женщин с праздником? Вообще, создаётся впечатление, что Вы тайно женщин ненавидите. "Красивые умные женщины" - это
- Это вы разговариваете с воображаемым собеседником, не со мной, то есть. Ваш собеседник кого-то не поздравил, и у вас создалось впечатление. Отношусь с пониманием. Но я-то тут при чём?
- Ваш вклад в серию "Метро": честно, какую он имеет художественную ценность? Как Вы сами его оцениваете? Помнится, Вы как-то яро критиковали Глу
- Первое (да и второе) предложение, увы, сформулировано коряво. И вот во мне возникает некий страх - ну, начну я рассказывать про художественные ценности, а вдруг для вас то, как вы сформулировали вопросы, и есть норма русского языка. Выйдет конфуз и непонимание.
- Хорошо, попытаюсь ещё раз сформулировать вопрос про Ваш роман в серии "Метро". В своём ЖЖ Вы как-то критиковали Глуховского, причём достаточ
- Попробуйте ещё раз.
- Ещё раз: Вы говорили, что "Метро" - это коммерческий проект. Художественной ценности в нём нет никакой. Что побудило Вас принять в нём участие?
- Это не так. Во-первых, я говорил (и подробно разбирал), что в этих книгах мне не нравится. Действительно, у меня есть некоторые соображения по этому поводу, то есть о том, как эти романы они устроены - вот об этом я говорил и не сказать, что многое за эти годы во мне переменилось.
Во-вторых, я не думаю, что коммерческий проект обязательно должен иметь нулевую художественную ценность - это только в припадке безумия так можно сказать. Ну, и наконец, мы добрались до вопроса - зачем я участвовал в проекте "Метро". Тут есть простой ответ - мне было интересно. Ну, и там была такая ситуация, что роман нужно было написать за месяц, чтобы успеть к старту. А это добавляет адреналина.
Дальше можно очень долго объяснять мотиванции (их много) - но мы с вами можем заскучать.
- Да при чём здесь безумие-то? Вы вообще любите это слово, есть за что? Коммерческие проекты как правило, имеют ценность, близкую к нулевой.
- При том. Вы напрасно пытаетесь быть невежливым - неприятные вопросы (если вы думаете, что задаёте неприятный вопрос) нужно задавать вкрадчиво и вежливо - тогда он имеет особую силу. А вы горячитесь и начинаете хамить. Это признак слабости.
Затем вы принимаетесь говорить неверные вещи - мы с вами пока не договорились, что такое "коммерческий проект", что такое "ценность" (а у вас сначала упоминалась "художественная ценность", а теперь уже просто "ценность"), но вот уже вы говорите: "Коммерческие проекты как правило, имеют ценность, близкую к нулевой". Так вот, это утверждение имеет такую же описательную ценность как фраза "Все мужики - сволочи".
Всяко, конечно, бывает, но лучше не торопиться со словами.
- Я абсолютно не стараюсь быть невежливым, не горячусь и не хамлю. Это вы воспринимаете меня как какого-то воображаемого собеседника.
- Ну, значит, у вас это получается само собой. Тоже бывает.
- Вы считаете себя гениальным? Во всяком случае, талантливее многих иных?
- Я не знаю многих иных. Надо бы исследовать многих иных - они и впрямь могут оказаться полными идиотами. Но тогда невелика заслуга быть талантливее этих людей.
- Почему Вы забываете старых друзей?
- А, по-моему, вы не перестали пить коньяк по утрам.
- Не, это про друзей, которые по утрам не пьют. Даже кофе - не успевают. А на вопрос ты ответил неудачно.
- А мы с вами на "ты" пока не переходили. Кто ж вас знает, кто вы такой? Вдруг невежливый незнакомец, не распознающий классических цитат и спросивший неудачно?
- Выясняли свою родословную? Как глубоко удалось докопаться; что неожиданного?
- Неглубоко - в конец XVIII века по материнской линии, а по отцовской - и вовсе на три поколения. Предки отца были крестьянами из-под Вятки, а там, сами понимаете, в глухих деревнях счёту людям не особо велось. Неожиданностей никаких - потому что от меня ничего не скрывали - ни громких имён в родне, ни сидельцев, ни прочих обстоятельств. Я всё как-то знал с детства, только уточнял потом, как подрос.
- Следите ли Вы за развитием физики (той области, в которой специализировались, хотя бы по обзорам)?
- Да, слежу - и по обзорам, и расспрашиваю тех своих друзей, что остались в профессии. У меня даже есть план романа про тектонику плит, да вот пока я не готов написать его в стол, а дела в издательстве тормозятся.
- Нравятся ли Вам книги Владимира Шарова?
- Да. Мне Шаров очень нравится, другое дело, что я бы не стал его рекламировать как общедоступное чтение. Я могу понять хороших умных людей, что книги Шарова не принимают
Я как-то (при нём) выразился, что я могу себе представить в постапокалиптическом мире секту, что будет странствовать по земле и исповедовать его книги, будто некие духовенные свыше тексты. То есть он такой писатель для внутреннего круга - так мне кажется.
- Нет ли у вас рассказов о трубках (в духе эренбурговских тринадцати трубках?
- Ну, у Эренбурга, кстати, есть много текстов о трубках - например, несколько напыщенная агитка "Трубка солдата" про неудавшееся братание: "Вот она передо мной, бедная солдатская трубка, замаранная глиной и кровью, трубка, ставшая на войне "трубкой мира"! В ней еще сереет немного пепла - след двух жизней, сгоревших быстрее, чем сгорает щепотка табаку...". Но тут вот в чём дело - тут надо написать о трубке именно как о герое, чтобы всё это было такой частью сюжета, которую невозможно выкинуть или заменить, скажем, на перочиный ножик или зажигалку. Я вот как раз хотел что-то такое написать, да не придумал пока ничего. Надо ждать внешнего толчка.
А статьи про табак писал, и про трубки. И рецензии на книги по предмету.
Извините, если кого обидел.
-