Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История про приход и уход (XXXII)

Чеховские персонажи - люди железнодорожного века, это путейские инженеры, строители мостов, развалившиеся на бархатных диванах первого класса, обходчики и телеграфисты.
Железнодорожный статский советник размышляет: "Мда... Необыкновенная жизнь... Про железные дороги когда-нибудь забудут, а про Фидия и Гомера всегда будут помнить...". Наваждение статского советника проходит, да и железные дороги остаются.
Едут по ним надзиратели таможен, поручики, дачники, трогается поезд, публика швыряет во все стороны багаж: "ты своими вещами чужие места занял. Кричат, зовут кондуктора..."; ожидают (или не ожидают) их другие дачники, и ожидание поезда стало общим местом русской литературы: "Вагоны, платформа, скамьи - всё было мокро и холодно. До прихода поезда студент стоял у буфета и пил чай"… Но вот вдали показались три огненных глаза. На платформу вышёл начальник полустанка. На рельсах там и сям замелькали сигнальные огни".
Эти начальники полустанков сами становятся путешественниками, влюблёнными, проходимцами. "В тот год, с которого начинается мой рассказ, я служил начальником полустанка на одной из наших юго-западных железных дорог. ("Рассказ проходимца").
Это такое же неудивительное начало повествования как "Однажды в вагоне...". Иной герой "писал "Историю железных дорог"; нужно было прочесть множество русских и иностранных книг, брошюр, журнальных статей, нужно было щёлкать на счётах, перелистывать логарифмы, думать и писать, потом опять читать, щёлкать и думать; но едва я брался за книгу или начинал думать, как мысли мои путались, глаза жмурились, я со вздохом вставал из-за стола"... ("Жена").
Кроме пассажиров едут и по делу. Вот старик с сыном везут скот, спят в теплушке, где нетепло.
Веселья нет, это не путешествие, а работа.
На остановке он идёт к локомотиву, проходит два десятка вагонов и "видит раскрытую красную печь; против печи неподвижно сидит человеческая фигура; её козырёк, нос и колени выкрашены в багровый цвет, всё же остальное черно и едва вырисовывается из потёмок".
Никто не отвечает старику. Машинист безмолвствует как железнодорожный бог.
А паровоз - алтарь этого бога.
Надо всем дать - обер-кондуктору, машинисту, смазчику... Откупиться от паровоза. ("Холодная кровь").
Чехов повсеместно называет паровоз локомотивом. Локомотив у него свистит - "вот послышался свист, поезд глухо простучал по мосту" и "тяжело вздыхает"; "Локомотив свищет и шикает...". ("Загадочная натура"). "Локомотив свистит, шипит, пыхтит, сопит..." ("В вагоне"); вообще, шипение неотъемлемое свойство перемещения чеховских героев по рельсам даже в воображении - Наденька К. пишет в дневнике: "Железная дорога шипит, везёт людей и зделана из железа и материалов".
Несчастный и униженный муж дарит любовнику своей жены... Что?.. "У меня есть одна вещичка... А именно, маленький локомотив, что я сам сделал... Я за него медаль на выставке получил". ("Ниночка").
Вокзал - место встречи толстого и тонкого, мужчины и женщины, мирной встречи человека и поезда.
Встреча иная происходит на откосе, на рельсах, как у двух бунинских героев. Но есть ещё более страшный способ единения человека с поездом, когда первый сливается с искореженным железом, и оба с землей.
Вываленный скверным возницей из пролётки, путейский инженер копошится в грязи, готовясь бить виновника.
- Вспомни Кукуевку! - говорит жена.
В этот момент крушение становится знаком.
Термин превращается в метафору, становится частью языка.

"А шёл длинный товарный поезд, который тащили два локомотива..."; "Сначала медленно полз локомотив, за ним показались вагоны. Это был не дачный поезд, как думала Лубянцева, а товарный. Длиной вереницей один за другим, как дни человеческой жизни, потянулись по белому фону церкви вагоны и, казалось конца им не было!" ("Несчастье").
Паровоз с вагонами, поезд превратились в символ.
Церковь, фон, дни, жизнь.
"Скользнул - и поезд в даль умчало. Так мчалась юность бесполезная, в пустых мечтах изнемогая... Тоска дорожная, железная свистела, сердце разрывая...". (Блок).

Пожалуй, самым "железнодорожным" русским писателем девятнадцатого века был Гарин-Михайловский. Герой его тетралогии, после спасения собачки (о чём осведомляла младших школьников книга для классного и внеклассного чтения) превратился в гимназиста, студента, наделал долгов, пустился во все тяжкие... Говорит он о себе что - "сошёл с рельсов, летит под откос", и комментарии этой терминологии излишни.
Спасает Тему Карташева то, что студентом он работал на паровозе помощником машиниста, глядел в жаркое окошечко топки. Этот паровоз, сохранившийся в воспоминаниях, вывозит героя в иную жизнь - инженерную.
Это вторая ипостась паровоза, второй его образ - рабочей лошади с широкой грудью, спасителя, что вывезет всё по широкой железной дороге.
Такое восприятие стало основой иной литературы, где паровоз превратился в символ гораздо более важный, чем тягловая сила.
Но об этом - дальше.
Ещё жил набоковский "игрушечный паровозик, упавший на бок и всё продолжавший работать бодро жужжавшими колёсами", ещё герой "С безграничным оптимизмом ... надеялся, что щёлкнет семафор, и вырастет локомотив из точки вдали, где столько сливалось рельс между чёрными спинами домов... и жар его веры в паровоз держали его в плотном тепле", но черта уже подводилась.
Ахматова говорила, что настоящее начало XX века - четырнадцатый год, в отличии от календарного. Незадолго до этой точки поворота, превращения Блок писал о XIX веке: "Век, который хорошо назван "беспламенным пожаром" у одного поэта; блистательный и погребальный век, который бросил на живое лицо человека глазетовый покров механики, позитивизма и экономического материализма, который похоронил человеческий голос в грохоте машин; металлический век, когда "железный коробок" - поезд железной дороги - обогнал "необгонимую тройку", в которой "Гоголь олицетворял всю Россию", как сказал Глеб Успенский".
Но этот век кончился.
Механическое чудовище - бронированный паровоз, давно ждавшей своего часа, появился на рельсах России.



Извините, если кого обидел.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments