Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История из старых запасов: "СЛОВО ОБ АГЕНТЕ ВЛИЯНИЯ"


 

Я вот лучше расскажу про одного олигарха, который нынче шьёт варежки в специальном месте. Вернее, даже не про него, а про то, как я учился на агента влияния в его секретном лагере. Мне жутко понравилось учиться на агента влияния, потому что всех вывезли в лес, кормили как на убой, а автомат разбирать-собирать мне вовсе не впервой.
Когда дождь был, нас строили в холле пансионата, как вёдро - на плацу (он там был замаскирован под футбольное поле). На занятиях по взрывному делу я откровенно филонил, так как приехал со всем своим. А вот радиодело мне очень даже понравилось - я с детства к нему страсть имел.
Много там мне чего рассказали, между прочим. Про то, например, что "мы" всё время сравниваем "нас" с "ними", причём "они" в этом сравнении - разные. И вот "мы" знаем, что не получится, "мы" готовы к тому, что не получится, "мы" даже уже верим истово, что не получится "Курск", или там  "Норд-Ост" или там "Беслан" или вовсе вертолёт с сотней человек внутри собьют. Тогда все обсуждали сбитый вертолёт, а  потом, разумеется, его забыли. Спроси кого про вертолёт - не скажут ничего. Только под ноги плюнут.
Потом мне рассказывали про предпринимательство, приватизацию и  перераспределение рисков. Говорили мне про рассеянную санкцию в обществе, что направлена против предпринимательства. А потом про Моисеев парадокс - о том, что не те, что вышли в путь, доходят до цели. Был там замечательный лектор, что говорил: "Хочется, сняв штаны, бежать за комсомолом". "Сняв" и "задрав" мешались, фрейдовщина сгущалась из воздуха, указывая на происхождение воротил бизнеса.
Обсуждали, что такое "честный" политик" и что такое "бескомпромиссный"
В стране тогда было довольно угрюмо, и из экономических причин, равно как из причин политических поубивали массу народа. Поэтому я ходил в бар, и выпивал под телевизор. А ведь что должно поставить по ТВ государство в такой момент? Оказалось, что только фильмы про войну, хорошие фильмы про войну. В баре показывали "Аты-баты, шли солдаты…" Под это можно было пить водку, и я понимал, что добром это для меня не кончится.
А потом уже говорили про другое: про то, как на катере уехал президент Ельцин к такой-то матери, а писатель Астафьев стоял и махал ему в след, приговаривая: "Настоящий мужик", и тем самым дескать, выдал он ему мандат на выборы. И вот оттого толокся в ступах голов  новый вариант отношений поэта и Власти. У Пушкина был Николай I, а у Горького - Сталин, а у  Солженицына - Хрущёв, и вот Солженицын думал, что его повезут к Политбюро, когда ему в камеру приносят новый пиджак. А его просто собираются высылать. Потом мы плавно переехали  к двум употреблениям слова "народ" - как все жители или как все жители, кроме власти, и к тому, что старец Григорий Распутин занимал при дворе место Толстого и к тому, что Горький давно похож на Гудвина, великого и ужасного тем, что о нём знают, но никто не читает, точно так же как Гудвина не видели.
Некоторые будущие агенты влияния, впрочем, говорили тишком, что всё дело в том, что либералы начали уничтожать советский уклад жизни, и они уничтожали его с теми же ужимками и теми же приёмами, что и комиссары в начале двадцатого века уничтожали прежний режим. Тогда нужно было ещё взорвать церкви. Теперь и этого не понадобилось - теперь подлежали уничтожению только жизненные обряды, главным среди которых был принцип распределения.
Потом, точно так же, как их предшественники продавали за бугор церковные ценности, они начали продавать оборонные секреты и совать в переплавку годные железяки, а так же всё то, что можно было бы выковырять из земли. На самом деле люди ничем не отличаются, и все и всегда думали, что ещё чуть-чуть и всё будет хорошо, не всем хорошо, а просто - будет правильно. И, всегда хотели как лучше, а получилось как всегда.
Впрочем, более всего всех занимал давний схоластический спор - что лучше, сгореть как полено в печке гитлеровского лагеря уничтожения, или вмерзнуть навеки в вечную мерзлоту лагеря сталинского. Про диктатуру совести мне уже много чего наговорили, да я и сам повидал, и она была для меня таким дантовским обманом доверившихся, а мифология закона - обманом недоверившихся. По мне, конечно, первое было чуть более отвратительно, а задумаешься - так равно. Я и закону не очень верил да и совести - ни своей, да и тем более чужой,  не доверял.
Больше всего, впрочем, мне понравился старичок, парашютный инструктор. Он говорил: "Делать что-то быстро, это значит делать медленные движения без больших перерывов между ними". О, это был тот ещё старичок, он вывозил в своё время детей-диверсантов в швейцарские Альпы на У-2. Тогда перед прыжком сначала надо было вылезти на крыло, и были случаи, когда торопливый парашютист куполом цеплялся за хвост самолёта.

Я долго сохранял умное лицо, крепился. Да слаб человек.
Под конец я напился, рванул рубаху на груди и все увидели, что на груди у меня "Никто, кроме нас" написано, а на плече нарисовано, как  синеватый хуй спускается на парашюте. А как запел я "От героев былых времён не осталось порой имён. Те, кто приняли смертный бой, стали просто землей и травой"... - так  на меня все косо и посмотрели. Сразу стало ясно, что не получилось из меня агента влияния.
Перелез я, от греха подальше, через забор и дал дёру. Благо места были знакомые - там у меня дача рядом.


лучший подарок автору - указание на замеченные ошибки и опечатки
Извините, если кого обидел.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments