"Я выгуливаю кота Аллы Пугачёвой. Это синекура. Кот нетребователен, денег много, и они берутся на этой службе будто в старом анекдоте - из тумбочки. Алла Пугачева живёт почему-то в доме, старом и обшарпанном, что находится во дворах за улицей Горького - ныне там, где кусок этой бывшей улицы называется Тверская-Ямская за номером один.. В одном крыле дома живёт Алла Пугачёва, в другом - разруха и запустение. Кто-то пытается его перестроить, этот неизвестный реконструктор напоминает о себе заблудившимися рабочими, бочкой с цементом у двери и невнятными стуками в перекрытиях. Впрочем, мои хозяева весьма озабочены этим. Меня посылают узнать, хороши ли там квартиры, и есть ли на продажу. Лестница обледенела, подъезд плохо освещён. Пахнет кошками. Я поднимаюсь - и не нахожу никого. Впрочем, и работодатели мои уже потеряли к этому интерес. Алла Пугачёва уезжает заграницу - очень надолго. Меня рассчитывают. Я остаюсь один в пустой квартире - забытый молодым никчемным Фирсом. Внезапно я выясняю, что дружу с Василием Сталиным. Мы с ним в открытой машине едем по Москве - по циклопическим мостам, мимо каких-то гигантских сооружений, похожих на образцы шпееровского плана реконструкции Берлина. Я еду будто мимо архитектурных макетов, странных декораций к древнему пропагандистскому фильму. Потом машина меняется на вагон метро. Я еду в метро, медленно и беззвучно, вагон выскакивает из тоннеля и я вижу мост около Краснопресненской набережной. Это лишний мост, которого нет и не может быть, ноя как-то выбравшись с линии, оказываюсь во дворе, среди опять же сталинско-шпееровских домов. В крохотном скверике передо мной обнаруживается маленький памятник бомбардировщику ТБ-3 на цементном постаменте. Он маленький, размах его крыльев не больше размаха рук. И всё так же окрашено в странный свет тридцатых годов, цвет утопии и диктатуры".