Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История из старых запасов: "СЛОВО ОБ ЭКСПАТАХ"

 

На охоту поехало шесть человек, а вернулось-то только четыре.
Двое-то не вернулись.

Даниил Хармс. "Охотники".



Мы пошли в зимний поход с экспатами.
Экспаты - были людьми странной зарубежной национальности, что не имеют постоянного пристанища и живут в московских офисах.
В метро, прежде экспатов, я увидел Жида Ваську в дурацкой шапочке и Хомяка в белоснежном пушистом ватнике. Мы сочли запасы - у меня была большая армейская фляжка, Васька припас бутылку, заткнутую газетой, а Хомяк прикупил изысканную настойку одеколона на фуа-гра в изящном флакончике.
- Зря ты оделся в белое, - сказал я, когда мы сняли пробу.
- Ничего, - ответил Хомяк. - Белый цвет, кстати, известный символ траура.
Он вообще у нас жутко догадливый. Правда, одна канадская старуха смекнула что к чему, и отказалась идти в лес. Она потопталась у платформы, да и уехала обратно - спаслась, одним словом.
Вскоре южный кореец, который руководил путешествием, поскользнулся и стукнулся головой о какой-то металлический швеллер, которые у нас обычно торчат на обочинах лесных тропинок. Он залился кровью, и две американки бросились промокать её гигиеническими прокладками. Южного Корейца перевязали, и он стал похож на Корейца Северного, пострадавшего в боях на 38-ой параллели.
Интереснее всего, что Кореец от всего этого повредился внутренностью своей головы, и пошёл по лесу зигзагами, постоянно меняя направление. Время от времени он ложился на снег и смотрел в холодное московское небо, а потом опять рыскал по лесу как заяц.
Нам-то было всё равно - мы смотрели на хмурый лес и чёрные ветки кустарника. Экспаты в ярких куртках были похожи на кисть рябины в этой белизне.
Потом сломал ногу наш француз. Он свалился в овраг, и был теперь похож на карася в сметане, которого один романист сравнил с дохлыми наполеоновскими кирасирами образца 1812 года.
Я философски сказал, что французам редко везло под Москвой. Хомяк и Жид Васька со мной согласились, и мы выпили - я из фляжки, Васька из бутылки, а Хомяк из изящного флакончика. Мы решили, что француз замёрзнет достаточно быстро, и мучения его сами собой прекратятся.
Лес был чудесен - снег лежал на еловых лапах, им была укутана каждая веточка, и сама Россия, казалось, проступала в этом зимнем великолепии.
Внезапно мы зашли в болото. В болоте тут же утонул наш австралиец.
Мы начали смотреть, как он пускает пузыри и гонит волну. Австралиец смешно шевелил лапами - как кенгуру. Надо сказать, что он изрядно испортил вид заболоченной поляны - девственно чистый снег обезобразился чёрной полыньёй, и повсюду летели грязные брызги.
Мы отвернулись и выпили - я из своей фляжки, Васька из бутылки, а Хомяк из изящного флакончика.
Южный кореец окончательно куда-то потерялся, и мы побрели по снежной целине в арьергарде поредевшей колонны экспатов.
Перед нами открылся вид на гигантский забор, посредине которого была проделана дырка. Экспаты, будто цепочка муравьёв, втянулись в неё. Тут я увидел что-то знакомое в этом заборе.
- Знаешь, Хомячок, - сказал я. - а ведь это Полк ракетного прикрытия нашей столицы Первой особой армии ПВО страны. Мои спутники понимающе закивали и мы выпили, поменявшись напитками.
Экспаты весело валили по тропинке, щёлкая фотоаппаратами. Прямо перед ними стоял памятник ракете. Ракета была довольно высокая и стояла на стартовом столе, но приваренная к нему в нескольких местах намертво, чтобы не улетела.
Внезапно впереди кто-то заголосил, и ахнул выстрел.
Мы залегли за голубыми и светло-зелёными, похожими на сигарницы, контейнерами уже современных, годных к пуску ракет. Выстрелы умножились, как и крики.
- Зря это они так. Не нужно было им сюда ходить - сказал Васька, доставая из рюкзака мою фляжку. Я вынул из кармана его бутылку и сделал глоток. Хомяк понюхал свой флакончик, но пить не стал.
- Интересно, - сказал я в пространство, - охрана пленных будет брать?
- Да всё равно, часовым едино отпуск дадут, - рассудил Хомяк. - А больше им ничего не надо.
- Тяжело жить на чужбине, - поддержал я разговор. - Не ехал бы ты, Васька в Италию. На хрен тебе это надо, там снега вовсе нет - а у нас, смотри, какая прелесть. Надо на Родине жить.
Впереди заработал пулемёт, и пули как горох застучали по нашим контейнерам. Выждав, Васька высунулся и осмотрел поле битвы.
- Жаль, - заметил он - аргентинка мне даже нравилась.
- Подруга у неё поинтереснее будет, - ответил Хомяк.
- Подруги не вижу.
Мы ещё раз обменялись сосудами, и отряхнувшись, пошли дальше. Кровавый след уходил в сторону забора, но никакого движения не наблюдалось. Мы вышли в лес с другой стороны воинской части, аккуратно прикрыв дверцу со звездой.
Темнело. Дорога катилась под уклон, и там, вдали слышался вой и рык вечерней электрички.
Вдруг из кустов на нас выскочил один из наших спутников, большой рыжий немец и кинулся нам в ноги. Мы похлопали его по плечам, подняли и попытались дать водки. Он был совершенно цел, только всё время трясся и дёргал головой. Немец почему-то отказался от водки, и мы потрусили к станции вчетвером.
Платформа была горбата от наледи и слипшегося снега. Мы прыгали по ней как волейболисты. Потом Хомяк лупил себя ладонями по коленкам, я набил трубку, а Васька сразу вытащил из-за пазухи флакончик с настойкой на фуа-гра. Он отхлебнул, и глаза его выпучились, как у варёного рака. Мы оглянулись на немца - ему было всё равно.
- Знаете, немцам под Москвой тоже не везло, - сказал я друзьям, и со мной все согласились. Ведь я слыл знатоком военной истории.
Вымахнул из-за поворота прожектор, засвистели вагоны, скрипнули тормоза.
Мы полезли в тамбур.
Наш немец замешкался, нелепо взмахнул руками, и провалился в щель между вагоном и платформой. Двери сошлись, поезд дёрнулся и стал набирать ход. Внизу что-то чавкнуло, но скоро мир вокруг нас наполнился стуком колёс, теплом электрических печей под сиденьями, и дорожными разговорами.
- А всё-таки подруга у этой аргентинки была очень даже ничего, - вздохнул Хомяк.
- То тебя на глистов тянет, то на свинок - не разберёшь, - ответили мы Хомяку, а потом снова выпили - я остатки настойки, Хомяк - водку из бутылки, а Жид Васька опустошил мою фляжку. Он с недоверием посмотрел в её чёрное нутро долгим обиженным взглядом. Пробочка на цепочке моталась у его щеки.
- Да, - сказал он печально. - Кончилось. Кстати, мой папа зовёт нас в следующее воскресенье в поход на лыжах. Иностранцы какие-то будут. Девушки…
Мы согласились, что надо, конечно, съездить.
Иностранцы очень интересный народ. Такие забавные, приятные люди.
Только часто не умеют себя поставить в чужой стране. И прозвище у них какое-то дурацкое - "экспаты".


лучший подарок автору - указание на замеченные ошибки и опечатки
Извините, если кого обидел.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments