История из старых запасов: "СЛОВО О ВЕДЕНИИ ПЕРЕГОВОРОВ"
.
Я как-то написал книгу. Про смысл жизни.
Ну, дело-то житейское, со всяким может случиться.
Но я отчего-то решил её издать и даже принялся вести переговоры с одним издательством.
Даже договорился о встрече.
Приготовил себе на утро белую рубашку, поставил будильник. Но на беду мне тут же перезвонил мой товарищ и предложил поехать банкротить один завод. Собственно, приятелю я нужен был для массовости.
Да и завод был какой-то странный, по производству безалкогольных напитков, где-то между Ленинградом и Москвой. Нынешние его московские хозяева его получили за долги и не знали, что теперь с ним делать.
Я отнекивался и отпирался, но мой товарищ настаивал, говорил, что это-де с утра, много времени не отнимет, а денег принесёт куда больше, чем все издательские хлопоты.
И я согласился.
Мы приехали в офис заводовладельцев, и нас сразу усадили за большой стеклянный стол. На столе лежали криво написанные бессмысленные бумаги, и вместо привычного графина стояла бутылка водки "Русский стандарт".
Мы прополоскали горло, и тут к нам вышли два крепких парня с короткой стрижкой. Медленно и неспешно потёк деловой разговор. Слово за слово, жидкость кончилась, и членистоногая секретарша принесла новую. Наши собеседники с удивлением обнаружили, что не нужных рабочих не нужно расстреливать на рабочих местах, а можно им просто дать денег, и они покинут эти места сами - радостно и навсегда.
Через три часа, мы, довольные друг другом расстались. Мы давно говорили на одном языке и хорошо понимали трудности друг друга.
Потом товарищ отвёз меня, вполне ещё прямоходящего, в издательство. И снова я сидел за столом, но алкоголические пары уже начали во мне работу.
Сначала мы говорили о жизни, потом о литературе.
Издательские люди говорили:
- Давай, Владимир Сергеевич, мы эту книгу издадим.
- Ну, давайте, издательские люди, - отвечал я им с опаской. И очень меня смущало, что уж больно они были покладистые.
- А давайте ещё про Карлсона вставим, - говорил я.
- Давайте, - отвечали они.
- А вот про фрекен Бок, - спрашивал я.
- Конечно, - сразу соглашались те.
Я придвинул к себе листы договора, и тут стандартный русский напиток снова постучался ко мне в душу. Я отчего-то решил, что происходит продолжение моего утреннего разговора.
- Э, - забормотал я. - Брат, смотри - у тебя в пункте третьем точка один фуфел сплошной. И тут тоже - по закону, блин об авторском праве это не действительно. А, вот, братан, смотри - и тут! Ну чё за ка-азлы это писали, а?! Они, чё, тебя да меня за лоха конкретно держат? Ха, пожизненное авторское право, значит… Смотри, я ж, бля, высокохудожественную литературу про Карлсона принёс или туфты про мокриц усатых насыпал? Я, гадом буду, степень по экономике надыбал, бля, я ж вам не фуфло позорное! Вы чё? Вы, в натуре, хотите про смысл жизни продавать на франкфуртской книжной ярмарке или на хер это дело?
Тут один из сотрудников издательства со странной интонацией проговорил:
- Да... Налицо конфликт между трудом и капиталом.
И вышел из комнаты.
Я углубился в чтение и начал дальше комментировать текст, не отрывая глаз от страниц. Внезапно я понял, что говорю в пустоту. И правда, в комнате никого не было.
Я вышел в предбанник к секретарше.
- Где все? - сурово спросил я.
- Вы знаете, - ответила она несколько испугано. - Все уехали. Да. Все-все.
И это меня сразу насторожило.
2001
Извините, если кого обидел.
Я как-то написал книгу. Про смысл жизни.
Ну, дело-то житейское, со всяким может случиться.
Но я отчего-то решил её издать и даже принялся вести переговоры с одним издательством.
Даже договорился о встрече.
Приготовил себе на утро белую рубашку, поставил будильник. Но на беду мне тут же перезвонил мой товарищ и предложил поехать банкротить один завод. Собственно, приятелю я нужен был для массовости.
Да и завод был какой-то странный, по производству безалкогольных напитков, где-то между Ленинградом и Москвой. Нынешние его московские хозяева его получили за долги и не знали, что теперь с ним делать.
Я отнекивался и отпирался, но мой товарищ настаивал, говорил, что это-де с утра, много времени не отнимет, а денег принесёт куда больше, чем все издательские хлопоты.
И я согласился.
Мы приехали в офис заводовладельцев, и нас сразу усадили за большой стеклянный стол. На столе лежали криво написанные бессмысленные бумаги, и вместо привычного графина стояла бутылка водки "Русский стандарт".
Мы прополоскали горло, и тут к нам вышли два крепких парня с короткой стрижкой. Медленно и неспешно потёк деловой разговор. Слово за слово, жидкость кончилась, и членистоногая секретарша принесла новую. Наши собеседники с удивлением обнаружили, что не нужных рабочих не нужно расстреливать на рабочих местах, а можно им просто дать денег, и они покинут эти места сами - радостно и навсегда.
Через три часа, мы, довольные друг другом расстались. Мы давно говорили на одном языке и хорошо понимали трудности друг друга.
Потом товарищ отвёз меня, вполне ещё прямоходящего, в издательство. И снова я сидел за столом, но алкоголические пары уже начали во мне работу.
Сначала мы говорили о жизни, потом о литературе.
Издательские люди говорили:
- Давай, Владимир Сергеевич, мы эту книгу издадим.
- Ну, давайте, издательские люди, - отвечал я им с опаской. И очень меня смущало, что уж больно они были покладистые.
- А давайте ещё про Карлсона вставим, - говорил я.
- Давайте, - отвечали они.
- А вот про фрекен Бок, - спрашивал я.
- Конечно, - сразу соглашались те.
Я придвинул к себе листы договора, и тут стандартный русский напиток снова постучался ко мне в душу. Я отчего-то решил, что происходит продолжение моего утреннего разговора.
- Э, - забормотал я. - Брат, смотри - у тебя в пункте третьем точка один фуфел сплошной. И тут тоже - по закону, блин об авторском праве это не действительно. А, вот, братан, смотри - и тут! Ну чё за ка-азлы это писали, а?! Они, чё, тебя да меня за лоха конкретно держат? Ха, пожизненное авторское право, значит… Смотри, я ж, бля, высокохудожественную литературу про Карлсона принёс или туфты про мокриц усатых насыпал? Я, гадом буду, степень по экономике надыбал, бля, я ж вам не фуфло позорное! Вы чё? Вы, в натуре, хотите про смысл жизни продавать на франкфуртской книжной ярмарке или на хер это дело?
Тут один из сотрудников издательства со странной интонацией проговорил:
- Да... Налицо конфликт между трудом и капиталом.
И вышел из комнаты.
Я углубился в чтение и начал дальше комментировать текст, не отрывая глаз от страниц. Внезапно я понял, что говорю в пустоту. И правда, в комнате никого не было.
Я вышел в предбанник к секретарше.
- Где все? - сурово спросил я.
- Вы знаете, - ответила она несколько испугано. - Все уехали. Да. Все-все.
И это меня сразу насторожило.
2001
Извините, если кого обидел.