Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История из старых запасов: "СЛОВО О БЛОКАДНИЦАХ"

.

Пил я с блокадницами. Это было случайное, но важное для меня событие.
Есть такая история - про приезжего, что стоит, с сумками и чемоданами - на углу улиц Ломоносова и Фонтанки и всех пробегающих мимо спрашивает, как пройти к БДТ. Толпа торопится мимо него, люди толкаются... Никто ничего не отвечает. Но тут приезжий видит настоящую питерскую старушку. Идёт эта старушка медленно, идёт в шляпке, с букетиком в петличке, с перламутровыми пуговичками на пальто. "Простите, - кидается к ней москвич-приезжий, - как пройти к БДТ?".
- О, извольте... - сейчас вы перешагнёте поребрик, потом снова ступите на панель, пройдёте мимо булочной, потом вдоль прачечной, затем мимо садика, потом свернёте на параллельную улицу, пойдёте по ней, только она вам не нужна, но вы всё равно по ней пойдёте, затем свернёте направо - до трамвайного кольца, затем снова направо, потом налево, опять налево... О Боже - пизжу! Нет, направо...
Я думал, что это городской анекдот, но оказалось - реальность. Мои случайные собеседницы, готовя нехитрую закуску, говорили между собой так:
- Лизавета Николаевна, голубушка, тут заходил это мудило дворник, и собирал деньги…
- Да гоните вы его в пизду, Мария Николаевна, мы ему уже в прошлом месяце заплатили.
Они обладали свободой от приличий, потому что отбоялись своё - давным-давно. Мужчины их вымерли. Родителей выслали вскоре после пальбы в коридорах Смольного, и они потерялись на бескрайних просторах России, Братьев их выкосило на Синявинских высотах. А оставшиеся профессора-старики умерли от голода. Мужчины ведь умирают от голода быстрее и чаще, чем женщины.
- Ну что, вы посмотрели этот дом? - сказала одна из блокадниц.
Я ходил смотреть на дом, в котором родился мой дед. Деда моего нет на земле, но я - глаза и уши его, он жив, пока ещё жив я.
И дом этот на Васильевском острове был своего рода кенотафом, продолжающим историю человека в месте его рождения, где не осталось уже никого, и где семейный след остыл.
А не видел я этого дома давно, потому что первый раз приехал в город, сокращаемый до каббалистической аббревиатуры СПб. Посетил его в первый раз в жизни - давным-давно жил в городе, что назывался Ленинград, а это, понятно, разные города.
И всё меньше стало в нём переживших блокаду.
Вот с блокадницами-то я и пил праздничным вечером Девятого мая. И доставая бутылку из шаткого холодильника, отвечал им на вопрос о том, нашёл ли я дом деда.
- Угу, - отвечал я.
Мы быстро разлили - им поменьше, а мне побольше.
Никаких дурацких хлебных здравиц блокадницы не произносили, а пили да закусывали. Пили, будто клевали из рюмок.
Я же думал о гибели в сорок первом и сорок втором году особой ленинградской цивилизации, и волосы начинали шевелиться у меня на голове. Это была вполне размеренная гибель, потому что ленинградская цивилизация уничтожалась постепенно, её чистили, подчищали, потом недочищенных убивали, и, наконец, запылали Бадаевские склады.
Особенно тяжело мне было слушать этих старух. Эти, с которыми я пил, были веселы, но не естественным весельем, а оттого, что были выморожены и выплаканы. Это другие, виденные мной раньше, рассказывали о том, как город съёл сам себя. А теперешние говорили, что хорошо съездить завтра на участок по Сестрорецкому ходу, каков нынешний губернатор противу прежнего. А у одной из них всё ещё оставались на паркете чёрные следы от самодельной печки, а у другой не осталось следов, потому что она сожгла весь паркет. Я слушал про всё это, и лицо моё было залито слезами, как кровью.
И не мог я до конца осознать гибель живых, тёплых людей, хороших и плохих, и они не могли осознать, хотя видели её, эту гибель.
Они становились какими-то бестелесными, поэтому мы пили наравне. Это было даже не пьянство, потому что что-то в организмах после блокады изменилось, и они принимали спирт, не пьянея.
Цивилизация погибла, и они были похожи на чудом спасшихся египтян. Потусторонние, они бродили по разным городам. Нестрашная смерть выглядывала из их глаз. Я видел этих людей такими. Может быть, были и другие, но мне выпали именно эти глаза и эти лица.
Я воткнул вилку в калейдоскоп копчёной колбасы на блюдце.
Жахнул в светлом небе салют. Закудахтали, заверещали автомобильные сигнализации.
Праздник кончился.

лучший подарок автору - указание на замеченные ошибки и опечатки.


Извините, если кого обидел.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments