Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про сны Березина №9

А вот следующий сон, чем-то похожий на предыдущий:
...Я лечу на патрульном вертолёте. Внешне он напоминает французский "Алуэтт" с открытыми бортами, с полозьями вместо шасси. Мои спутники не то милиционеры, не то егеря. Их двое, и вот я лечу с ними третьим - подобно кровожадному репортеру Невзорову. Помнит кто ещё о нём?

Внизу местность, чем-то напоминающая Крым, трассу на Ялту. Трасса видна как струя огней в наваливающейся темноте. Видимо, это район Чатыр-дага. Вокруг горы, поднимается ветер. Этот ветер прижимает машину к скалам. В ущелье идёт восходящий (или нисходящий? - это нужно уточнить) поток воздуха, и, чтобы не разбиться, приходится идти на вынужденную посадку.
Мы сажаем вертолёт на маленькой полянке, в распадке. Это седловина, перевал в длинной цепочке гор, заросший травой, кустами, переходящий по краю в плотный буковый лес с одной стороны и обрывающийся в долину с другой.
Толстый высокий пилот ругается, склонившийся над неработающей рацией.
Мы решаем разжечь костёр, чтобы скоротать ночь, но только мы отходим от машины, как слышим окрик.
- Стой, лечь, руки за голову!
Это кричат люди в полушубках, наставив на нас кинематографические автоматы Шпагина, а проще - ППШ.
Эти люди связывают нам руки сзади и ведут куда-то.
Толстый пилот бросается в сторону, звучит автоматная очередь, и он падает в кусты. Слышится треск.
Тут надо сделать необходимое пояснение. В этом месте моё сознание раздваивается. Одного меня ведут по обрыву, другой же наблюдает всё это с высоты трёх-четырёх метров. Этот возвышенный я знает уже удивительную вещь.
Суть её заключается в следующем: существует несколько миров, а вернее - существует пространство, аппендикс которого, связан с нашим миром несколькими квадратными метрами своей горловины.
Эти несколько метров приходятся на этот участок горного перевала. И вот, потусторонние часовые пересекли незримую границу ничего не зная о ней, так и не заметив её.
И так же, не заметив, уводят нас обратно к себе.
Теперь вернёмся ко второй моей половине, которую толкают стволом ППШ в спину. Часовые или, вернее, дозорные одеты в справные белые полушубки, перетянутые ремнями.
На ремнях - бляхи со звёздами. Звёзды и на шапках.
Шапки тоже справные - аккуратные ушанки.
Я-спящий успеваю удивиться этим полушубкам, слишком тёплым для крымской зимы, но вот уже исчезаю в люке. Это не люк, а дверь бункера с прикреплёнными к ней маскировочными камнями. За ней ещё одна - огромная, зелёная, с визгом раскрывающаяся навстречу.
Гора оказывается населена жителями, как муравейник - муравьями. Внутри работают подземные заводы, производится синтетическая пища.
Это понимаю я - тот, отстранённый и бесконвойный.
Там же, внутри, царит социализм, но социализм странный, выморочный, похожий на государство Ким Ир Сена.
Пойманных вводят в кабинет, похожий на кабинет Сталина, такой сталинский кабинет, каким его показывают в фильмах.
На столе там стоит персональный компьютер, обшитый морёным дубом, телефонная трубка лежит на рогах старинного аппарата.
Смесь стилей и времён - вот что поражает меня.
Сверху, над человеком во френче, зеркальной поверхностью стола и дубовой обшивкой стен, висит портрет усатого Генералиссимуса в строгой раме.
То, что происходит дальше, я помню отрывочно.
Кажется, к каждому из нас приставляют идеологического поводыря. В моём случае это девица с лицом напоминающим корейские календари - не антропологически, а некоей полиграфической кукольностью. Сон совершенно асексуален, и я вспоминаю лишь ощущение отчётливого идиотизма в здравицах, которыми она оканчивает каждую фразу.
Не очень понятно так же, чего от нас хотят... Повторяю, что происходит - я помню неотчётливо. Машины... Нет, не помню.
В сновидение вливается, наконец, литературная струя.
Согласно законам развития сказки, я-отстранённый понимаю, что в моём мире, откуда вылетел вертолёт, время идёт иначе, чем здесь.
Тут можно рассмотреть два варианта. Классический вариант сказки: герой попадает к подземным жителям, проводит у них день, приходит домой. Его дом заброшен. Родные умерли.
За этот день на его родине прошло пятьдесят лет. Может быть, сто.
Другой вариант - человек живёт у горных духов. Он живёт у них годами. Например, ваяет каменный графин. Когда он возвращается к старательскому костру, откуда отлучился на минуту, его товарищи отшатываются. Человек зарос до колен серебряной бородой, но его похлебка осталась теплой.
Эта схема реализована в притче о падающем кувшине Магомета.
Итак, проходит время. Всё-таки это долгий срок - наверное, около года. Может, двух.
Происходит, наконец, какое-то мероприятие на свежем воздухе, причём мероприятие абсурдное, как и весь этот утопический коммунизм в одной отдельно взятой горе.
Например - прополка склона. Вечерняя коммунистическая молитва. Парад.
Стелется туман, сползает в долину. Фигуры в тех же полушубках в горном тумане.
Здесь тоже литературная реминисценция - Жилин да Костылин. Кавказский пленник.
Я во сне осознаю себя в двух лицах - заключённого строителя пещерного общества, несвободного и зависимого, и я-отстранённого, созерцающего сон со стороны, будто в шапке-невидимке.
Опять литературный отсыл: весь сон непрочен, как падающая колода карт.
Тот, второй мой спутник, товарищ по несчастью ещё боится автоматов, часовых, всех атрибутов этого фантасмагорического царства.
Все же мы делаем несколько шагов в сторону, ещё несколько. Если повезёт, то мы выйдем из заколдованного мира. Люди на склоне, поросшем травой, не замечают наших движений. Они заняты своим, кимирсеновским делом.
Шаг, ещё шаг... Товарищ мой хрипло дышит мне в спину.
Внезапно мы, раздвинув кусты, видим истлевшее тело пилота. Это прах, сквозь него уже прошли ветки маленьких кустиков, поднялась трава.
Видны лежащие в траве потускневшие застежки комбинезона.
Через несколько минут мы обнаруживаем вертолёт. Кабину снаружи и внутри покрывает какая-то мочала. Ёжик пролезает между полозьев и скрывается в траве. Видимо, это горный ёжик.

Я сижу за рычагами. Ключ зажигания медленно проворачивается в гнезде, перекидываются тумблера, вспыхивает неожиданно приборная доска и расцвечивается огоньками.
Я нажимаю клавишу "+", за тем "IRJ", "ILS"... Внезапно с чиханием начинает работать мотор, и над нами раскручивается диск лопастей. Машина отрывается от земли и начинает движение по седловине, в сторону группы людей в полушубках и ушанках.
Я знаю, что для того, чтобы взлететь, нужно, набирая скорость, пролететь через распадок и, разогнавшись, уйти вниз, мимо скальника.
Иначе набрать высоту не удастся - мы разобьёмся о верхушки буковых деревьев.
Вертолёт движется в высокой траве, которая шуршит о его днище.
Он по сантиметру набирает высоту, но люди на приближающемся конце седловины начинают стрелять.
Вспыхивают и пропадают огоньки, и я физически ощущаю, как пули пробивают тонкую обшивку, я чувствую именно это - удар, ответный звон дюраля, движение куска свинца, путешествующего во внутренностях машины.
Характерных трещин на ветровом стекле почему-то нет, машина разгоняется, и я в холодном отчаянии направляю её прямо на стрелков.
Вот до них несколько метров, вот они разбегаются!
Шум мотора становится выше, вертолёт проскакивает бегущих и падающих дозорных и, удаляясь от края обрыва уходит.
Там, в этом сне, я понимаю, что, наконец, свободен.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 53 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →