Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История про парад

.
Он был бывший лётчик-истребитель, переделавший себя в литературоведа. Мы встретились с ним посреди Европы и шатались по заблёванному и заплёванному городу Амстердаму. Когда-то я учился у него и, комментируя какую-то мою работу, он написал сверху - "шкловщина", а потом добавил: "кончить не могли".
Впрочем, человек он был основательный - и мне понравилось как-то, что он спросил меня: "А вы, Володя, мне всё сдали? Всё? Отлично, значит,  мы с вами можем пить"  - это был очень правильный путь преподавательской субординации, которой я потом следовал. А тогда мы купили  какой-то неважной 32-градусной немецкой водки, и пришли в гости к одной женщине, что как-то говорила "Вас, Володя, удобно перебивать - ваши рассказы плавны и нарративны". Хозяйка этого дома собирала друзей. Она что-то делала на чужбине, а дома осталось научное издательство, где было сосредоточено  в одной квартире, и надо рано встать рано, чтобы успеть помыться. Впрочем, понеслось.
ЛЛётчик-литературовед говорил, обняв теряющую сознание славистку:
- Истребитель заходит на посадочную глиссаду...
И при этом водил плоской ладонью мимо стаканов на столе, изображая самолёт. Славистка была ни жива, ни мертва, а что-то вроде сбитого над морем пилота. Да и остальные немцы скоро легли как в сорок третьем. И вот мы сидели вдвоём, и он говорил, зажав стакан:
- Ну что, разведка?
- Ну что, авиация? - отвечал я.
Мы заговорили о Кампучии. Он не то бомбил её, не то восстанавливал. Оказалось, что Запад привёз туда калькуляторы и плееры по бросовой цене, а то и бесплатно. Калькуляторы и плееры, которые тут заголосили местные песни, окончательно похоронили местную письменность и довершили дело Пол Пота.
Ночь катилась по земле, как в фильме Джармуша.
- А у нас в разведке, - сказал я любовно.
- А у нас в авиации, - ответил лётчик, - когда истребитель заходит на посадочную глис-с-саду...
Он пощупал рукой воздух, но молодая славистка куда-то делась. Он пощупал рукой воздух, но молодая славистка куда-то делась.

Мне нравились в нём разные мелочи - например, фраза "Вот список тех книг, которые вам стоит подержать в руках" (я её украл и использовал уже на своих лекциях). Я ему благодарен - во-первых, он был правильный преподаватель, а во-вторых, он никогда не обманывал стилистических ожиданий. Несколько лет спустя я пришёл к себе на службу и увидел на общем столе следующий натюрморт: на столе лежала газета, которую мы делали, а на ней - русский бородинский хлеб, бутылка водки, несколько пупырчатых огурцов и маринованный чеснок. И я сразу догадался, кто это заглянул на огонёк.
Или однажды одна славистка попросила его закурить.
- Не курю, но сигареты есть, - сказал он, привставая. Я восхитился такой галантностью.
 У него было несколько умственных привычек. За коммунистами попали под раздачу гомосексуалисты. Мы шли по Амстердаму как Пат и Паташон, как Толстый и Тонкий, и он, взмахивая руками, пенял голубым. Как на беду, в Амстердаме был день гей-парада, и, увлёкшись, мы прошли сквозь толпу как нож сквозь масло.
- Сергей Фёдорович, - наконец произнёс я. - Не хотел бы вас прерывать, но вы поглядите вокруг.
А вокруг плыли платформы с целующимися мужчинами. Трясли хвостами какие-то упыри, раскрашенные женщины  вращали своими шарнирными телами.
И тогда я увидел, как по-настоящему, не в кино, а в жизни, выглядит лицо лётчика-истребителя, который вдруг осознал, что двигатель его самолёта заглох, а рычаг катапульты заело.
Да и куда там было катапультироваться? До своих не дотянешь.

Извините, если кого обидел.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments