Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История про смерть

Смерть и рождение - два самых главных события, которые только-то и стоит обдумывать.
Как-то мне рассказывали, отчего лев - царь зверей. Вернее, как можно сразу понять, что к чему с его ролью в животном царстве. Он как-то рыкнул в лесу, и все звери вдруг притихли. Замолчали обезьяны, заткнулись попугаи, втянули головы в плечи и сами туристы - в общем, все притормозили свои дела.
Так и смерть - такое событие, когда все окрестные люди должны прижать уши. На какую-то минуту, причём вне зависимости от отношения к покойнику.
Правда, я с другой стороны считаю, что высшей правдой было бы честной высказывание, не какой-то елей, а именно честное слово об умершем. Такое слово перед лицом смерти. Причём не обязательно доброе, но рассудительное, не примирительное, но, главное - не унизительное.
Но это, понятно, всего лишь реплика в пространство.
Выбор тональности в разговоре о смерти - чрезвычайно сложная задача. Вылетит какой народный герой на встречную полосу, да убьёт ещё кого вместе с собой, так одни заплачут, другие заскрипят зубами от ненависти. И все выговорятся с психиатрическим облегчением.

Когда умерла известная переводчица Трауберг, то среди прочей реакции на это была и та, что, дескать, переводы её неважные, и всё как-то нехорошо с переводчидской школой в нашем Отечестве. Поэтому я задумался над очень тонкой материей, отвлекаясь от тех слов над гробом. С одной стороны, как-то правильно, прижать уши и замолчать, услышав о чьей-то смерти. С другой стороны, как помрёт какой-нибудь Гитлер, так отовсюду раздаётся вздох облегчения, как перестанет дышать Сталин, так в Америке начинают раздавать бесплатный борщ (всем намозолила глаза эта фотография).
Надо бы выработать какой-то личный принцип, но понятно, что всегда побеждают двойные стандарты.
Случай Владимира Глоцера очень показателен, кстати. Он скончался 23 марта 2009 года и оказалось, что всем хочется высказаться, пока тело ещё не остыло - и вот оно зарыто, а запал угас, всё успокоилось, а в дверь стучит другая смерть.


Владимир Глоцер был неоднозначной фигурой в самом точном значении этого слова. С одной стороны я наблюдал в нём некоторую неадекватность - эстетически странные поступки, не соответвие общепринятым правилам, иногда - болезненную подозрительность, а с другой стороны он был болезненный перфекционист, служил своему делу, как он его понимал, не за страх, а за совесть. С одной стороны, он не кутил в ресторанах, девок в ваннах с шампанским не купал (и мне был довольно аскетичен), а с другой стороны, все обереутознатцы его ненавидели именно за то, что он застолбил часть этой делянки, никого туда не пускал, и для охраны территории использовал все доступные способы. Среди моих друзей есть немалое количество людей искренне ненавидевших покойника, и меньшее, но всё же значительное количество людей, считавших его сложным и талантливым человеком, принесшим много пользы. Я не могу до конца с этим разобраться: вдруг Глоцер был разный - в юности и в старости. А вдруг он сумасшедший, а не сутяга.
В своём дневнике за 1968 год, от второго января, Корней Чуковский пишет о Глоцере: "Очень помогает Владимир Осипович, - идеальный секретарь, поразительный человек, всегда служащий чужим интересам и притом вполне бескорыстно. Вообще два самых бескорыстных человека в моём нынешнем быту - Клара и Глоцер. Но Клара немножко себе на уме - в хорошем смысле этого слова - а он бескорыстен самоотверженно и простодушно. И оба они - евреи, т. е. люди наиболее предрасположенные к бескорыстию. (См. у Чехова Соломон в "Степи" <…>)".
Я же придерживаюсь такого правила: не умножать в своих разговорах хулу на людей, если это не несёт мне материальной выгоды. Здесь выгоды мне никакой нет.

Дело в том, что Глоцер везде поспел - фактически он был литературным секретарём у нескольких знаменитостей, проходил он по ведомству педагогики, истории диссидентского движения, ОБЭРИУтов, литературной этике и ещё много чего другого.
Но главное, что он оказался собственником имущественного права на некоторых ОБЭРИУтов - злые языки говорили даже, что на всех. Рассказывали, что для одного судебного заседания он вывел стоимость усреднённой строчки Хармса, и каждый раз рассчитывая свою упущенную выгоду и ущерб уже по науке, вчинял иски. В любом случае, кроме сутяжничества у его был и другой сектор жизни. Одна часть людей вспоминает Владимира Глоцера как литературоведа и архивиста, другая как регулятора авторских прав на некоторых их обреутов, хотя, конечно, Введенский - только часть дел Глоцера. Однако ж и там дело тёмное. Я лично не видел ни договоров, ни условий им поставленных, не был свидетелем переговоров и не могу судить ни о чём с уверенностью - иначе я окажусь чем-то вроде тех безумцев, что с выпученными глазами кричат "Распни!".

У меня были свои резоны подтрунивать над покойником, кои из уважения к смерти я не пересказываю. Однако ж есть такое правило - хвалить легко, а вот, чтобы ругать - нужно во всём увериться. Глоцер всего один раз ругал меня лично (и, по-моему, довольно неловко и глуповато), но я на него лично не в обиде. (И ради этого затеян весь этот рассказ). Однако ж, зная как коварна жизнь, я боюсь петь в общем хоре. Я наблюдаю множество людей с непонятным мне апломбом утверждающих что-то, но как начнёшь их расспрашивать, так окажется, что они это слышали от других уважаемых людей, а те вовсе не сами видели, а тоже слышали от третьих уважаемых людей. Вполне возможно, что когда успокоится эта суматоха, Глоцер окажется каким-то упырём (да и я сам, честно говоря, не ангел), но мне противна стадная логика мышления. Нетушки, мы из таких пузырьков не пьём, и в общем хоре не поём.
Мысль, которой я доверяю, впрочем, была высказана: "Разгадка в том, что как истинно интеллигентный человек советской формации он сочетал чудовищную скаредность с единовременной широтой души - при этом специалистом он был действительно высочайшего класса. Такой тип мог существовать в двух средах: в тени Союза советских писателей застойного времени и(или) в американском университетском кампусе. К кампусу не привела судьба, советское время кончилось, как кончились и друзья, поэтому он, как рак, прихватил клешней что лежало поблизости и крепко держал".

Итак, среди прочих слухов был смешной и страшный Слух про То, как Я Избил Глоцера Страшными Костылями, и тут уж мне самому надо оправдаться.
Дело происходило в Музее Маяковского, где шёл вечер книжного обозрения при "Независимой газете" "Ex libris", где я тогда работал. В "Ex libris"'е я занимался всем тем, от чего отказывались другие сотрудники - словарями, детективами, фантастикой, разведкой и контрразведкой, военными мемуарами и всем остальным. Пока мои подельники эстетически отставив пальчик, рассуждали о Мураками и Пригове, я писал даже о детской литературе.
И вот, пока на вечере в Музее Маяковского лился елей, обо мне никто не вспоминал, но вдруг встал большой, похожий на голубя-дутыша Глоцер. Раскачиваясь на носках, он начал громить мой стиль письма. Он кричал: как можно назвать капитана Врунгеля гениальным произведением? А вы не только назвали, но и написали об этом в газете? В газете, да! И что это у вас за рассказ о маленьком кроте с, как вы говорите, с человеческим, как чешский социализм, лицом?! Гадость какая!

Я действительно любил бессмертного Врунгеля, и написал эссе про маленького крота из Варшавского договора, которого многие люди возраста выше среднего помнили по мультфильмам - и вот теперь слушал Глоцера, раскачиваясь на своих блестящих костылях. Вокруг случилось всеобщее замешательство, а потом пенными шампанскими пузырями вскипело веселье.
После своего демарша Глоцер почему-то убежал в боковую дверцу, куда потом (не зная этого) удалился я. Мне было тяжеловато стоять на сцене - тогда я несколько лет действительно передвигался с помощью костылей.
Никакого Глоцера в этой комнатке уже не было, но именно костылём я задел какую-то странную сценическую конструкцию. Она с диким грохотом рухнула, и потом ещё долго, с каким-то непристойным уханием и лязгом от неё отрывались надломленные при ударе детали.
Через час, в гардеробе, я услышал:
- Позырь!.. Нет, резко не оборачивайся… Да нет, вот - этот! Он полчаса Глоцера костылями пиздил!..

Извините, если кого обидел.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments