Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История про дауншифтеров XVIII

.

Непроста жизнь. Особенно непроста она утром в малознакомом районе.
Я выбрался из странноприимного дома и, пройдя мимо однояйцевых домов-близнецов, встал в очередь на остановке маршрутного такси. Со мной была ненавистная чужая посылка неизвестного содержания, и та "зубная боль в сердце", о которой писал писатель Горький в предсмертной записке, прежде чем попытался застрелиться. Я встал в эту молчаливую очередь и тут же задумался о тщете жизни, жизни и смерти. Есть известная и очень старая история про знаменитый телефонный разговор, когда тиран спрашивает: "А о чем бы вы хотели со мной говорить"? - "Мало ли о чем, о жизни, о смерти" - отвечает поэт. Одни воспоминатели говорят, что тиран отвечает "Хорошо. Как-нибудь, когда у меня будет больше свободного времени, я вас приглашу к себе, и мы поговорим за чашкой чаю. До свидания", другие мемуаристы говорят, что тиран просто вешает трубку.
Никто из них сам ничего не слышал.
Но дело не в этом: жизнь и смерть - это верная тема. Иногда нужно пошутить, а вот иногда нужно честно себя спросить, и так же честно же себе ответить - говорить нужно о жизни и смерти, хоть Сталин перед тобой, хоть Толстой, хоть Ганди. Впрочем, Ганди, кажется, уже умер.
Некоторым удаётся попросить квартиру - но путь этот зыбкий.
Про это уже сказал другой классик: "Один человек небольшого роста сказал: "Я согласен на все, только бы быть хоть капельку повыше". Только он это сказал, как смотрит - стоит перед ним волшебница. - Чего ты хочешь? - спрашивает волшебница. А человек небольшого роста стоит и от страха ничего сказать не может. - Ну? - говорит волшебница. А человек небольшого роста стоит и молчит. Волшебница исчезла. Тут человек небольшого роста начал плакать и кусать себе ногти. Сначала на руках все ногти сгрыз, а потом на ногах. Читатель, вдумайся в эту басню, и тебе станет не по себе". Нет, лучше заучить вопрос о жизни и смерти, а не о собственном росте и жилищных условиях.
Я стоял в очереди, прижимая к груди изрядно помятый крафтовый пакет, содержимое которого давно было мной проклято, и проклято не раз. Я ждал самодвижущегося экипажа, понимая, что в первый мне точно не влезть, во второй - маловероятно, но третьим я наверно, всё же поеду домой. Кому из сограждан нужны мои истории? Кто прочитает песню о мореплавателях, что отправились в путь на утлом челне, как три мудреца в одном тазу, кому нужно странствие когда жизнь коротка, а искусство - не пойми что.
Я никогда не был поклонником пивного лечения, но вот сейчас подумал, что надо бы выпить пива. Не дома, а в каком-нибудь утреннем заведении с немытыми стёклами. И вот маленькая машинка, трясясь, влекла меня к метро, метрополитен выплёвывал меня около Белорусского вокзала, и я шёл мимо строительных заборов к заведению. Герои пустились в странствие, повторял я про себя, они двинулись между островов как пантагрюэлисты и… Нет, что-то в этом не то. Наконец, я послал их в область материально-телесного низа и, вошёл в заведение.
Это было именно "заведение", хотя много лет подряд его называли "стекляшка". Я заметил, что у множества внутренних эмигрантов семидесятых и восьмидесятых были такие места, проникавшие в мемуары и романы. Заведения, что вспоминались потом со скорбью где-нибудь в Калифорнии или Хайфе. Главным были, конечно, не липкие столы, а компании из тогдашних и нынешних дауншифтеров. Не всем же пить в "Национале", как безденежному писателю Олеше.

Сообщите, пожалуйста, об обнаруженных ошибках и опечатках.

Извините, если кого обидел.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments