История про русский шансон (дубль два)
.

Много лет ведя дневник наблюдений за живой природой, я решил прикоснуться к трепетному явлению русского шансона. Для таких наблюдений мне был предоставлен судьбой целый телевизионный канал, что посвящён этому выдающемуся явлению.
Сначала я был несколько обескуражен, ожидая увидеть мужиков в майках и угрюмые нутряные песни, рвущие сердце как "колючая проволока из бритвенных лезвий".
Ан нет, за два дня просмотра я не увидел ни одного человека с приличной татуировкой, ну там, с куполами какими-нибудь и с крестами и финкой, увитой плющом. Собственно, татуированных там вовсе не было, а шансон представляет собой фестиваль "Славянский базар" в Витебске, с краткими вкраплениями стилизованной цыганщины имени театра "Ромэн". Потом мне показали барда Митяева. Что-то было очень правильное в том, что жанры как-то слились, и вот уже Митяев в телевизоре говорил, что "русский шансон", настоящий качественный блатняк, должен быть подразделением авторской песни, мировой значимости явления.
Я вполне с этим согласен - потому что жанр действительно уникальный - с одной стороны эклектика, а, на самом деле новый, очень строгий жанр. Скажешь что не так - труба. Вход - рубль, выход - три.
Коктейль, но очень строгих пропорций - столько-то процентов Михаила Круга, и Любови Успенской, столько-то процентов Новиков, и вот некоторое количество весовых частей Тимура Шаова, Ирины Богушевской и даже Городницкого.
Удивительно тут то, как работает принцип "на одном поле срать не сяду". И эта хитрая комбинаторика подсказывает: нет, сядешь. Потому что это опыт пересечения множеств, причём, некоторые пересекаются только в одном элементе. Например, песенный коллектив "Лесоповал" вполне комплиментарен Михаилу Кругу, а вот Богушевской вовсе не комплиментарен. Катя Огонёк вовсе не стоит рядом с Вертинским, но через двух исполнителей к нему сводится. И задаёшься вопросом - "Не в падлу ли N. на одном-то поле"? - и понимая, что нет, хочешь разобраться, почему.
Эти цепочки и их соединения мне и интересны. Впрочем, некоторые рассудительные люди предлагают проигрывать некоторых исполнителей в карты уже на этапе. Не отрицая эту мудрую мысль, нужно сказать, что русский шансон, похожий на морскую свинку всё же даёт пространство для интересных наблюдений.
…Но, наконец, появились перед моими глазами и Михаил Круг, непонятные хриплоголосые старики и ранее неизвестный мне Игорь Слуцкий. Был он круг лицом и говорил несколько набычившись нормальные человеческие глупости.
Но дело не в том, что он не выказал никакого глубокого ума - мало ли что кому покажется, и человек с микрофоном не хрустящий червонец. Дело в том, что Игорь Слуцкий начал говорить о песне "Туда", которую он написал случайно. (Я очень люблю авторов, объясняющих, как и что они написали - это особо привлекательный жанр). И вот насупленный Слуцкий говорил, что первое, что пришло к нему - были слова "Зазвенел о камень пятак". Не знаю, говорил он, откуда это взялось, но песня выстроилась вокруг этих слов. Хорошая фраза, да.
При этом Слуцкий не производил впечатления мистификатора - не знаю, конечно, может, он по ночам Шиллера читал без словаря, но всё же, всё же…
Итак, он пел:

Дождь прошел косой полосой
Зазвенел о камень пятак
Не наговориться с судьбой
Все она решила и так

Но я внесу ясность с помощью покойного писателя Григоровича. История приключившаяся с ним, известна, увы, более, чем книги самого писателя Григоровича. Эту историю звенящих денег пересказывают все, кому не лень: графоманы, критики, редакторы и преподаватели стилистики. Расскажу её и я.
Итак, Григоровичу заказали очерк о петербургских шарманщиках и он прочитал свой текст Достоевскому: …"Он, по-видимому, остался доволен моим очерком, хотя и не распространялся в излишни похвалах; ему не понравилось только одно выражение в главе "Публика шарманщика". У меня было написано так: когда шарманка перестает играть, чиновник из окна бросает пятак, который падает к ногам шарманщика. "Не то, не то, - раздраженно заговорил вдруг Достоевский, - совсем не то! У тебя выходит слишком сухо: пятак упал к ногам... Надо было сказать: пятак упал на мостовую, звеня и подпрыгивая..." Замечание это - помню очень хорошо - было для меня целым откровением. Да, действительно: звеня и подпрыгивая выходит гораздо живописнее, дорисовывает движение. Художественное чувство было в моей натуре; выражение: пятак упал не просто, а звеня и подпрыгивая, - этих двух слов было для меня довольно, чтобы понять разницу между сухим выражением и живым, художественно-литературным приемом".
Надо сказать, что Григорович учёл замечание - по крайней мере, в тексте "Петербургских шарманщиков" Григоровича, напечатанных в первой части сборника "Физиология Петербурга" (1845).
А вот теперь звенит, звенит пятак на волне русского шансона.
Такие дела, братан.


Вот, кстати, задают мне резонный вопрос - отчего мы не наблюдаем комических куплетов в русском шансоне. С одной стороны, можно подверстать (и это делают) к шансону Иващенко и Васильева - что вполне дуэт, хотя и не всегда комический. С другой стороны мы наблюдаем Тимура Шаова, которого многие почитают комическим. У меня нет готового ответа.

Извините, если кого обидел.