Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История про то, что два раза не вставать

ЛАВРЫ ШУМЯТ


Кофейник стоял на камнях, и пламя лизало его бока. Команданте варил себе кофе сам, хотя любой из его бойцов почёл бы это за честь.
Тут он был майором, советником, и какая разница как переводить на испанский звание «комбриг». Как говорил его друг, чех Павличек, ровно такая же, как между словами «милостивый государь» и «государь император».
Он инспектировал аэродромы, делая последние приготовления. Военно-воздушные силы республики замерли перед завтрашнему наступлением, как птицы, готовые разом слететь с дерева. Подчинённые спали, а русская переводчица храпела как слон. Он отнёс кофе часовым и сейчас остался у огня один, впрочем.
В такие минуты он вспоминал родину - узкие улицы, дождь, мокрые булыжники мостовой. Он не был там целую вечность. То, что у пролетария нет национальности, не отменяет тоски по родному городу.
А ещё он всю жизнь хотел летать. Именно поэтому он покинул Стокгольм ещё подростком и переехал сперва в Вену, а потом в Прагу - в университете он учился аэродинамике, а по ночам читал Маркса.
Поэтому он переделал своё имя на Йозеф.
Но студенческая жизнь сыграла с ним странную шутку. Напившись в трактире «У чаши» он со всеми орал «На Белград!», про себя думая, что наконец-то началось, и эта эта война сметёт глупые границы между людьми. В небе ведь нет границ.
Но пили друзья крепко, и, очнувшись через несколько дней, он увидел себя на нарах, в чужой военной форме.
- Позвольте, но я же швед! - кричал он вахмистру. - Я Йозеф Карлсон! Я не подлежу призыву.
Тот отвечал ему смехом.
Сперва Карлсон стал денщиком у одного поручика. Поручик был молод, сущий малыш, но у него была отнюдь неюная жена, требовавшая ласки. Потерпев немного, Карлсон сам запросился на фронт.
Там у него получилось подняться в воздух - правда, летал он на привязи, на воздушном шаре. Сверху в бинокль были хорошо видны позиции русских - вот беззвучно возникают белые облачка в том месте, где стоят их пушки, вот слышен полёт снаряда и разрыв. Осколком перебило трос, и воздушный шар двинулся в путешествие на восток. Разглядывая непроходимый лес, Карлсон думал - это уже Сибирь, или ещё нет.
Шар снизился и запутался в кронах деревьев. Карлсон обнаружил, что прожив до половины жизнь, наконец-то заблудился в сибирском лесу.
Нет, не Сибирь, это он понял, когда в какой-то деревне его взяли в плен женщины. носившие вёдра на длинных палках и тосковавшие о мужьях. Он был пленным у них год, а потом ещё год пленным у другой деревни, куда его сменяли за муку. С тоской он смотрел в небо, в котором однажды увидел аэроплан.
У русских началась революция, и Карлсону пригодилось чтение Маркса. Он стал военным комендантом Бугульмы.
Рядом стояли красные лётчики - три самолёта на ровном поле. Карлсон упросил научить его летать, и это оказалось несложно.
«Красные самолёты будут летать быстрее чёрных», - говорил ему учитель, и Карлсон повторял эту фразу раз за разом.
Когда фронт передвинулся на восток, Карлсон запер комнату коменданта и передал ключ дежурному. Он улетел вместе с красной эскадрильей. Там, в Сибири, он стал коммунистом.
Потом он летал на «фарманах» и «ньюпорах», он поднимал в воздух «сопвичи» и «альбатросы».
Как-то, на спор он пролетел на «Илье Муромце» под Дворцовым мостом.
Наконец, началась история новых машин, и новых битв, сперва его послали в Китай, где он дрался с японцами. Потом он летал в Афганистане, и, наконец, попал сюда. Тут чёрные самолёты дрались с красными.
Команданте Карлос, как его звали тут, сидел у огня и грел руки. К нему приехал русский советник Карков, и они стали вспоминать колчаковский фронт.
Над ними тяжёлой листвой шумели арагонские лавры.
- Нас всех убьют, - хмуро сказал Карков.
- Обязательно, - согласился Карлос. - Мы подписали контракт на тысячу лет войны и живыми нам не уйти.
- Ну, всё-таки прожить тысячу лет не так уж плохо. Боюсь, что такого времени в контракте у нас нет, - ответил Карков. - Но, главное, обидно, если нас не убьют враги, нас убьют друзья.
- А есть разница? - Карлос прищурился.
- Небольшая всё же есть. Одно дело, ты умрёшь в небе, а совсем другое - в подвале.
- По-моему, это всё равно.
Карков не стал дальше спорить. Он посмотрел в небо, на тяжёлые листья и задумчиво произнёс:
- Зелень лавра, доводящая до дрожи... Йозеф, ты любишь стихи.
- Я люблю песни, - ответил команданте Карлос и негромко запел:

А он пушку заряжал,
Ой, ладо, гей люди!
И песню распевал,
Ой, ладо, гей люди!
Снаряд вдруг пронесло,
Ой, ладо, гей люди!
Башку оторвало,
Ой, ладо, гей люди!


Карков стал ему подпевать, и, наконец, они заголосили почти весело:

А он всё заряжал,
Ой, ладо, гей люди!
И песню распевал,
Ой, ладо, гей люди!





Извините, если кого обидел
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments